Последняя игра чернокнижника

— Миеллансишхтимирекатейна? Ардулаемирних?

Я все-таки села, несмотря на ломоту во всем теле, но не отводила взгляда от широкого, какого-то слишком круглого, лица. У мужчины глаза невероятного цвета — светло-голубого, но настолько ярких радужек не бывает. Линзы? Простонала от боли, лежать все-таки было не так трудно. Но попыталась взять себя в руки и разобрать, что толстяк бормочет.

Он, видя полную растерянность на моем лице, повторил с паузами:

— Миелланси шхти мир екайтена?

Головная боль постепенно отпускала, я даже получила контроль над глазами. Толстяк одет в карикатурную белую рясу, а я нахожусь в каком-то странном помещении — до рези в голове светлом, заставленном такими же светлыми шкафами. Попыталась приглядеться, но так и не смогла понять, чем же забиты все полки. Медленно перевела взгляд вниз — на свою голую грудь, на руку, из вены которой до сих пор торчала полупрозрачная игла, осмотрела ноги. Я сижу на кровати? Нет… По мере осознания я покрывалась холодным потом. Эта штуковина с сейчас отодвинутой стеклянной крышкой — не кровать… Черт, как же она называется? Слово «капсула» отдалось в голове очередными резями. Но я не смогла даже руки к вискам прижать, не то чтобы прикрыться.

Этого не может быть… Сколько прошло времени? Уж точно не полчаса.

Толстяк вдруг подался ко мне и прижал два сложенных пальца к моему лбу. Я бы отшатнулась, если бы нашла для этого силы. Он закрыл глаза и зашептал уже себе под нос, совсем неразборчиво. Действо заняло несколько минут, а я в это время тоже прикрыла глаза, чтобы быстрее прийти в себя.

И, наконец, он заговорил совсем иначе:

— Тебя зовут Екатейна? — вот так, с ударением на «ей».

— Екатерина. Катя, — поправила я скрипучим хрипом. Язык во рту ощущался распухшим, огромным, а в горле сразу запершило. Я сглотнула, ощутив в слюне кровь.

— Понятно, — он вдруг очень широко улыбнулся. — Я могу подстроить разум под любой язык, как сделал только что с тобой, но письменные сообщения без образцов разобрать не всегда получается.

Образцов… Я уже смогла повернуть голову и сильно вздрогнула, вспоминая, как мне в ноги напоследок, перед тем как закупорить в этой стеклянной гробнице, бросили досье — с именем, фамилией, основными медицинскими характеристиками. Интересно, зачем, если меня отправляли всего лишь на полчаса в будущее? Сам этот факт подтверждал, что предполагались разные результаты — в том числе и если я очнусь в этой капсуле через миллион лет. Хотя вряд ли кто-то всерьез ставил на то, что вообще очнусь.

В горле першило все сильнее, на глаза наворачивались истерические слезы. Но мужчина в белом спросил снова:

— Как ты себя чувствуешь, Катя?

— Плохо, — призналась честно и все-таки раскашлялась.

— Тогда ложись, ложись, — он мягко надавил на плечо. — Зелья-то у меня есть, но тут надо подумать — твоя физиология может отличаться от нашей. Не убить бы ненароком, раз выжила. Я не убийца.

Последнее заявление обнадеживало — единственное вообще из всей истории. Потолок оказался тоже белым, но еще и сверкающим. Я просто закрыла глаза, чтобы больше не получать сигналов в мозг. Но толстяк не замолкал:

— Меня зовут Ноттен, я белый айх Ир-Раттоки и практически единственный специалист по подаркам из внешних миров. Этот гроб мне приволокли два цина назад — он снова появился в главном зале библиотеки. Как будто я один способен понять, что это означает. Признаюсь честно — после того, как я испытал на нем все открывающие заклинания, просто нажал на большую кнопку. Я чувствовал, что ты жива, потому боялся нарушить целостность упаковки обычными методами — расколоть и заглянуть. И ведь сработало, после этого крышка отъехала, а ты начала приходить в себя.

Я уловила только одно слово — самое важное:

— Снова? Были и до меня?

— Были очень похожие. Раев восемь назад первый, но внутри оказались только бумаги и предметы непонятного предназначения. Я мало что понял из тех записей. А вот примерно два рая назад такой же стеклянный гроб появился уже с остатками человеческого тела — его просто разметало ровным слоем по внутренней поверхности. Затем еще один. Я смог с определенной долей вероятности установить только пол жертв — первым был мужчина, а вторая — определенно женщина, причем давшая минимум две жизни.

Я с силой зажмурилась. Плакать не хотелось, хотя паника накатывала все отчетливее. Полтора месяца назад увели Тамарку. И теперь я все же узнала о ее судьбе. Тамарка — с тихим-тихим голосом. Которая вообще никогда не нарывалась, потому что дома ее ждали двое детей.

— Катя, — он снова отвлек меня от мыслей. — Будь со мной откровенна. В вашем мире таким образом казнят преступников?

Этот проницательный человек угадал на сто процентов. Казнят. И именно преступников. По сравнению с этим способом казнь на электрическом стуле кажется очень гуманной. Но я не ответила на вопрос, а уточнила:

— В моем мире? Вы хотите сказать, что это какой-то другой мир?