После потопа

События, изображенные в этой книге, находятся в весьма странном отношении к действительности. Ясно, что они не происходят сейчас. Более того, как может сообразить сам читатель, опираясь на даты и обстоятельства, упоминаемые в тексте, эти события никак не могли произойти в прошлом, и, скорее всего, не смогут произойти в будущем. Слишком уж много допущений, и притом довольно-таки произвольных, вводится мною, чтобы мотивировать действие романа.

Однако мною руководило интуитивное убеждение, что все-таки я рисовал не совсем выдуманную картину. Кто знает, что может случиться — или уже случилось — со всеми нами? И хотя все, что произойдет, произойдет иначе, чем в тексте, и люди, с которыми это произойдет, будут другими, о романе можно сказать словами, употребляемыми обычно по другому поводу, но применимыми (с соответствующей поправкой) и в данном случае: «в каждой шутке есть доля шутки».

Итак, действующие лица романа целиком взяты из жизни, хотя и не совпадают с реально существующими людьми. Любое несходство полностью лежит на совести автора.

Место действия романа не вымышлено, хотя в него и внесены разного рода изменения по сравнению с реальной территорией. Например, «пятьсот двадцатый» завод действительно существует, но расположен в другом месте, и рядом с ним (да и вообще в этом городе) нет и не было «завода тонкой химической технологии». Те, кто узнает описанные в романе места, сами смогут судить о внесенных мною изменениях. Для остальных же читателей это не имеет вовсе никакого значения.

Некоторые события, изображенные и упоминаемые в романе, возможно, имели, имеют, или будут иметь место в действительности, хотя и в виде, и в сроки, весьма отличные от представленных в романе.

Именно реальная возможность событий, в чем-то существенном (хотя и не в деталях) подобных изображенным мною, и пробудила мой собственный интерес к созданию литературного образа как этих событий, так и участвующих в них лиц. Я намеренно отказался от попытки дать возможно более точную реконструкцию вероятного будущего. Такая попытка, даже если верить в собственную гениальность, заведомо во многом будет отклоняться от реального развития событий. Поэтому я и позволил себе задать ряд обстоятельств произвольно. Однако уже в рамках своего авторского произвола я постарался далее следовать логике обстоятельств и характеров. Насколько мне это удалось — судить вам.

Виктор Калашников, специалист по промышленной социологии, оказался в Городе не в самое удачное время — в конце марта. Погода была сырая и промозглая, столбик термометра устойчиво держался немного выше нуля. В отличие от Москвы, снег уже явно начал сходить, хотя повсюду еще можно было увидеть грязно-серые слежавшиеся сугробы.

Еще месяц назад Виктор и не предполагал, что окажется в Городе по какой-либо иной причине, кроме летнего отпуска. Родители его уже покинули этот мир, а почти со всеми школьными друзьями, остававшимися в Городе, он давно не поддерживал никаких контактов. Однако каждым летом он регулярно появлялся в Городе, чтобы провести отпуск на расположенных неподалеку не слишком дорогих (но, к его сожалению, дорожающих год от года) балтийских курортах.

На этот раз, однако, дело обстояло иначе. Завод радиолокационного оборудования, давно уже превратившийся в АО с красиво-бессмысленным названием (и выпускающий уже в основном не это оборудование), но больше известный среди старого поколения горожан под своим прежним именем, как «пятьсот двадцатый», пригласил его в числе группы московских специалистов для разработки системы управления персоналом. Хотя предложение было довольно выгодным, да к тому же на заводе начальником экспериментального цеха работал его приятель еще со школьных лет, Юрка Сухоцкий, Виктор ехал туда без особого энтузиазма — на западных рубежах было неспокойно. Беспокойство подогревалось тем, что Город находился в небольшом анклаве, окруженном со всех сторон не очень-то дружественными государствами.

За несколько дней пребывания в Городе чувство беспокойства только усилилось. Это не было какое-то интуитивное предчувствие — обстановка накалялась на глазах. Уже в поезде, идущем на Запад, Виктор валяясь на верхней полке купе, от нечего делать слушал радио — взятые им в дорогу два детектива были уже давно прочитаны: Международные сообщения внушали тревогу…