Посланник Внеземелья

Из беспамятства вырвала головная боль. Похоже, кто-то здорово приложил его по башке чем-то тяжелым. Человек слабо застонал и попытался приподняться, оглядываясь. Незнакомая местность, голые, без единой травинки, скалы, обрывистый горный склон. Неясный шум заставил насторожиться. Землянин схватил валявшийся рядом камень и сжал в ладони, раня кожу острыми краями. Резким рывком из-за края пропасти выметнулось огромное шестилапое чудовище, похожее на гигантскую волосатую жабу, одетую в яркий цветастый саронг. Зажатый в верхней правой конечности пришельца армейский бластер угрожающе сверкнул красным сигналом боевой готовности.

— Ты, Лом? Слава богу, — Лерка Седов выпустил из руки камень и перевел дух. — Что случилось? На меня напали?

— Перехватили на полпути. Кто-то нас предал, — мрачно сказал шестилапый. — Кто-то из наших. Это и есть самое хреновое.

Все началось со звонка шахси. Пронзительный писк сигнала оторвал Седова от компа. На экране визора появилась страшная жабовидная рожа, поросшая жесткой клочковатой шерстью.

— Привет, Хиляк, — сказал Лом. — Слышал, тебя выбрали для Паломничества?

— Все уже слышали, — не отвечая на приветствие, огрызнулся Валерка. — Только я один ничего не знаю.

— Так уж и не знаешь? — усомнился шахси. — Ты — Паломник, и никто тебе ничего не сказал?

— Ну, вызывали, — неохотно признался Седов. — Велели молчать в тряпочку. Вроде, это тайна страшная для всех. Ха! Думаешь, ты первый звонишь?

— А что? — искренне удивился Лом. — Кто-то из ребят уже пронюхал?

— Ясное дело. Квантик первым нарисовался, поздравил. Интересно, с чем? — Валерка пожал плечами. — Ну, с ним никогда точно не знаешь. Еще Гадюка заглянула — вынюхивала, на что-то намекала, но прямо не сказала. Только Пух пока не показывался. Так что, ты третий.

— Ну, Квантик, ладно, он плохого не сделает. Да и Гадюка… — Лом нахмурился. — Понимаешь, Лерка, ты обязательно должен прийти первым.

— Это кто тут Лерка? — разозлился Седов. — Запомни раз и навсегда, жабья морда, меня зовут Валерий! Еще раз услышу, получишь в зубы!

Огромная пасть на экране распахнулась в приступе хохота, открывая роговые пластины, заменявшие инопланетянину зубы. Шахси веселился. Одним щелчком челюстей Лом легко мог перекусить Валерку пополам, а рядом с его полутонной тушей фигурка любого человека показалась бы хрупкой и беззащитной.

Но Лерка никому не давал спуску. Самый слабый в экспериментальной группе, он никогда не позволял задевать себя безнаказанно. На «Хиляка» Седов отзывался охотно — прозвища остальных ребят тоже трудно было назвать ласкательными, и почти все их придумал он сам, но назвать его Леркой, на правах лучшего друга, мог позволить себе только шахси. Рискуя спровоцировать стычку или делая это непреднамеренно. Как сегодня.

— «Против Лома нет приема», — лохматый жаб процитировал Леркину любимую пословицу, которую тот часто повторял в детстве, отчаявшись одолеть шахси хоть в какой-нибудь боевой или спортивной схватке. Приема не было. Но оружие было. Лом сам когда-то учил Седова им пользоваться. На всякий случай — как настоящий друг.

— Ладно скрипеть, шестилапый, не до шуток, — угрюмо огрызнулся землянин. — Ты что-то сказать хотел или просто на огонек заглянул?

— Хотел поговорить, но не так, — сразу же вернулся к серьезному разговору шахси. — Собраться нам надо. Всем нашим. Давай у Пуха, прямо в пещере. Квант подбросит. Кого еще выбрали, кроме Земли, не знаешь? Остальных двоих?

— Не знаю, и не интересуюсь, и знать не хочу, — ответил Седов равнодушно. — Что-то крутое. Плевать. Мне все равно.

— Сейчас не будет, — пригрозил Лом. — Так вот. В Паломничество идут две старшие расы. Твои соперники — денебианец и ашшур.

— Ашшур! — Лом оказался прав. Безразличие Валерки сразу сменилось гневом. — Хорошо. Через два часа у Пуха. Его только не забудь предупредить.

— Сам узнает, — эхом откликнулся шахси, медленно исчезая с тающего экрана.

Его соперник — ашшур, ящер! Седова захлестнула волна воспоминаний.

Первые пять лет жизни Валерия Седова можно было без преувеличения назвать счастливыми. Единственный, окруженный заботой и лаской ребенок в дружной и любящей семье, сын замечательных родителей, которого огорчало лишь упорно повторяемое мамой девчоночье прозвище. «Лерка, Лерочка» — звала она малыша.