Портрет завода как он есть

Когда я начал работать на заводе, я думал, что там будет все не такое, как в моей прежней жизни. В нашей школе, например, меня долго отучали от веселости, от живого характера.

— Привыкайте быть серьезными, — говорила нам часто учительница литературы Лидия Сергеевна. — Если сейчас не привыкнете, то потом на работе вам достанется лихо.

Сама Лидия Сергеевна никогда не смеялась, потому что давно приучила себя быть серьезной.

И потом мне не раз приходилось слышать, что, готовясь работать, а особенно на заводе, надобно спрятать в карман всякие свои черты характера, кроме настойчивости, пресерьезности и разответственности.

— Детство кончилось. Всё! — говорили мне многие, словно бы с удовольствием. Мол, повеселились, поиграли — и хватит: отрабатывайте нынче за это.

Но вот я наконец работаю на заводе не один уже год — и что же? Где же эта прескучнейшая фигура человека, занятого работой с видом полного отрешения от всей живой жизни? Где эта фигура, которую Лидия Сергеевна хотела из нас образовать? Нет кругом меня такой фигуры. Работа на заводе, как и всякая другая работа, вижу я, — это такое же дело человеческого характера, как и все другое, совершаемое человеком в жизни. В нем тоже много и веселого и печального, бывают радости и обиды, много значат увлечения и охлаждения. Словом, работа — это форма жизни, а вовсе не откладывание ее до половины четвертого, до звонка об окончании смены. И как только я забыл то, что говорила Лидия Сергеевна, так оказалось, что я вполне к этой жизни готов. Все отношения между людьми на заводе, хотя и вертятся вокруг новых для меня предметов, в основе такие же, что и в детстве, что и в незаводской, знакомой мне жизни. Мало того, мне показалось, что тем только и может двигаться любое живое дело, как бы ни было оно отвлеченно.

Поэтому сейчас я расскажу не о том, что мы делаем на заводе, а о той человеческой атмосфере, которая нас целый день окружает. Это будет портрет завода — портрет завода как он есть. Я пройдусь по заводу туда и обратно. Пройдусь туда — получится полпортрета. Пройдусь обратно — и другая его половина.

Утром все мы идем на завод Кто уже проснулся, а кто на ходу досыпает. Кто торопится, а кто спокойно ему говорит:

— Не торопись, никто твой станок не займет.

Вся улица понемногу втягивается в проходную завода.

И вдруг из проходной мы услышали музыку. Самую веселую музыку. И даже не одну, а сразу две музыки, то есть одну, но из двух колокольчиков, которые силятся друг друга обогнать.

Кто еще не проснулся — тот разом проснулся, А кто был вялый по природе — тот сразу стал по природе не вялый.

— Идем, как на танцы, — сказал Жора Крёкшин из соседнего цеха.

— Заманивают нас в завод с утра пораньше, — сказала тетя Настя, а сама довольна, даже пошла поскорее, хотя и знает, что станок не займут.

Оказывается, было решение завкома: по утрам давать из проходной людям музыку. Для утренней бодрости.

Заботится завком о нас о всех с утра пораньше.

Много строят у нас на заводе. Недавно построили новую проходную, и вначапе некоторым она не понравилась. Всегда есть люди, которым не нравится новое.

Надо в этом случае их к нему приучать.

Как же приучать?

А очень просто: выстроить новую проходную, выкрасить ее, как считают красивым хорошие архитекторы — и все, и пусть стоит, пусть теперь ходят сквозь нее и привыкают к красоте. И больше ничего другого делать тут не нужно, так и привыкнется само собой.

Вернее, нужно делать и еще кое-что: строить дальше.

Вот уже и строят красивые большие здания дпя цехов, для новой столовой, с прямыми линиями, с окнами от потолка и до пола.

— Пусть стена будет гладкой, а внутри все как можно красивее и удобней, — говорят теперь архитекторы.

Так у нас на заводе и строят.

Когда идешь по заводу, проходишь временами, как через волны: то в жар, то в холод.

Это, можно сказать, температура технологии. То ей требуется, чтобы было тепло, то, напротив, она жары не выносит. Поэтому на разных участках и температура разная. Есть участки, которые так и называются: горячие операции.

Этой разницей кое-кто пользуется, например, по пути в столовую.

Зимой стараются выбрать себе такой путь, чтоб идти все по теплому, а потом быстро кинуться в дверь и так, без пальто, из двери в дверь, перебежать в столовую.

Правда, это не полагается, за это ругают. Даже выговор могут объявить для твоей же пользы, для пользы здоровью: за то, что раздетый выходишь на холод.

Летом же, ясно, куда б ты ни шел — обязательно выберешь путь попрохладней.

А говорят на заводе так, что посторонний в технике человек не всегда может сразу и понять.

— Кто вчера оставил зайчик, признавайтесь? — спрашивают, например, в лаборатории утром.

И тот, кто оставил, разумеется, признается.