Порождение Тени (ЛП)

Арил не мог перестать улыбаться. В кармане лежали пять отличных плоских камешков, а на поясе висел мешочек с извивающимися древесными слизнями. А для ловли зеленожаброк не было лучшей наживки, чем древесные слизни, особенно толстые, вроде тех, что он только что наловил.

Когда встанет солнце, они с матерью отправятся к Стоячему озеру. Арил покидает камешки, так, чтоб отскакивали от воды, они наловят рыбы — всегда желанной добавки к обеденному столу. Это будут лучшие именины в его жизни! Вот бы только мать позволила Нему отправиться с ними.

Мать шла медленно, чтобы не обгонять ковыляющего Арила. Как всегда, она держала правую руку возле его спины.

— Я не упаду, мам, — сказал он. Мать всегда боялась, что Арил споткнется и упадёт, но он никогда не падал. Он казался неуклюжим на своих косолапых стопах, но не был неловким.

— Конечно нет, милый.

Рука опустилась и мать сделала три шага, прежде чем вернуть её на то же место.

Арила одолела зевота. Прошло уже немало времени с тех пор, как он в последний раз так долго бодрствовал после наступления ночи.

— Засыпаешь? — спросила мать.

Он действительно засыпал, но не хотел признаваться в этом матери. Не хотел, чтобы она посчитала его маленьким.

— Нет, мам, — соврал он, отвернувшись, когда очередной зевок чуть его не выдал.

— Ну, тогда скажи об этом своей зевоте, а то у тебя скоро будет полон рот москитов. Я-то знаю, что ты этого терпеть не можешь.

Арил моргнул — отчасти из-за того, что мать поймала его на лжи, отчасти от отвращения. Он точно знал, на что это похоже, когда у тебя полный рот насекомых. Один раз, на спор с Немом, он пробежал сквозь облако гнуса с открытым ртом. Долго же потом пришлось выкашливать и выплевывать куски этих тварей. Нем чуть живот не надорвал от смеха.

Это воспоминание заставило Аврила хихикнуть. Мать тоже улыбнулась. И тогда его осенило.

— Эй! А ты откуда об этом знаешь?

Она посмотрела на него и подмигнула.

— Мамы знают всё, Арил. Откуда, по-твоему, я знала, где искать древесных слизней посреди ночи?

Арил нахмурился, призадумавшись. Не могла же мама на самом деле знать вообще всё? А что, если она знает о пироге матушки Олем? Или о том случае, когда они с Немом спрятались в фургоне коробейника, проехав полдороги до Эшфорда?

Он решил, что с этого момента всегда должен говорить ей правду.

— Наверное, я немного сонный, — признался он. — Но только немного.

Мать улыбнулась и взъерошила ему волосы.

— Хороший мальчик. Может быть, поспишь завтра, перед тем, как мы пойдём к озеру.

— Правда, мам?

Завтра был последний день в десятидневке, и хотя в деревне он был предназначен для отдыха, мать никогда не позволяла Арилу поздно вставать. Обычно она брала его с собой, чтобы выслушать проповедь госпожи очага Миллам о Йондалле. А госпожа очага всякий раз говорила одно и то же: в следующем году урожай будет лучше, засуха и перемены погоды скоро пройдут, все драконы снова погрузились в сон. Голос Миллам всегда заставлял Арила клевать носом.

— Это же твои именины, — ответила мать. — Можешь проспать их, если хочешь.

Арил знал, что мать хотела услышать в ответ, так что это он и сказал, пускай и без особого энтузиазма.

— Нет, мама. Мы должны пойти в храм и послушать госпожу очага. А к озеру можем пойти после этого.

Мать улыбнулась и взяла его за руку. Арил не сопротивлялся. Ему по-прежнему нравилось держаться за руку матери, когда они гуляли. Если бы друзья это увидели, они бы посмеялись над ним и назвали сюсей. Но друзей здесь не было — только он, мать, Старый лес и ночь.

В небе висела полная Селуне, но её лучи с трудом пробивались сквозь лесной покров. Обычно Арил не боялся темноты, но ночь в дремучем Старом лесу была немного жуткой. Правда, он знал, что здесь безопасно. Хафлинги целыми поколениями охотились и рубили древесину в Старом лесу.

— Мам, смотри!

Он схватился за плащ матери и указал в просвет между кронами. По небу чертила сияющий путь падавшая звезда. Он смотрел на неё до тех пор, пока росчерк не угас до бледного шрама, а затем и вовсе исчез.

— Ты видела?

— Видела, Арил, — ответила мать и произнесла короткую молитву Йондалле.