Попутчики

Кружилась метель. Он с трудом брёл домой. Брат ордена Камня. Брат Камня. Человек, поклявшийся служить Заступнику. Человек, поклявшийся помогать людям. Холодно. Трудно вырывать ноги из земли. К коленям норовил прижаться Паулус — его новый пёс. Трудно… надо поправлять волокушу с её страшным грузом. Душу терзали страдания. Он не справился. Не сумел. Пришёл слишком поздно.

Паулусу не хватало опыта, он был, говоря по правде, ещё совсем молодым псом. Это могло бы быть оправданием, но брат ордена Камня не нуждался в оправданиях. Никто не мог обвинить его сильнее, чем он винил сам себя.

Он мог взять Альваха, пса, с которым обычно ходил брат Кипп. Но нет. Он предпочёл взять своего.

Паулусу надо было учиться.

Но… такой ценой?!

Он не успел.

Человек погиб.

Он не смог его спасти.

Как мог путник отважиться идти через перевал в такую погоду?

Зачем он пошёл?

При нём было очень мало денег и никаких драгоценностей. Он даже не успел принять последнее благословение.

…его душа не обретёт покоя…

Брат ордена Камня нашёл при несчастном пачку писем, спрятанных так тщательно, как будто бы путник опасался грабителей. Грабителей, искавших эти письма? В их глухих местах, где нет укрытия иного, чем стены монастыря?

Это было странно.

…отец приор, быть может, сумеет понять, что это значит…

Было холодно… каждый шаг давался с трудом, ветер лез под одежду, ерошил шерсть пса, засыпал привязанного к волокушам покойника.

Монах с трудом отодвинул тяжёлую дверь монастыря, пропуская пса с волокушей. Ему предстояло позаботиться о собаке, передать тело несчастного братьям и рассказать о случившемся отцу приору.

…до отца приора монах добрался перед самой заутреней…

Коротко, не виня себя и не оправдываясь, рассказал о произошедшем.

…такое уже случалось с ними. Такое случалось не раз.

… но каждый раз ломал что-то в душе.

Монах протянул приору найденный при несчастном свёрток. Может быть, там написано его имя… Приор отечески кивнул, не откладывая, развернул бумаги, вгляделся… и переменился в лице.

— Ты не заглядывал в них? — подозрительно спросил приор.

Душу сковало ужасное предчувствие, он застонал…

И проснулся. Было темно, тесно и твердо. И холодно. Совсем не похоже на его келью в родном монастыре. Что ему снилось?.. Снег… Зима, метель, чья-то смерть…

Он умер?! Это гроб?!

Монах проснулся окончательно.

Рядом горячо дышал Руфус, его старый пёс. Он проснулся одновременно с любимым хозяином и тут же полез его вылизывать. Монах привычно увернулся от капающих слюней.

— Тихо, puer[1], тихо, — прошептал он.

Память потихоньку возвращалась.