Попробуй спрятаться

С первого взгляда на нового квартиранта Ярослав Филимонович понял, что тот большая сволочь и идейный жмот. В иные годы Филимонович такому типу и руки б не подал, но в последнее время за однокомнатной берлогой господина Зайцева закрепилось булгаковское прозвище «Нехорошая квартирка» и выбирать не приходилось. Скрепя сердце Ярослав Филимонович назначил Жоре предоплату, слегка поторговался и отдал ключи, печенкой ощущая — очередную плату придется выбивать с ОМОНом, поскольку справиться самостоятельно с пузатым, страшноватым Жорой получится навряд ли. Жора промышлял скупкой краденного. Базировался на площади у трех вокзалов, предлагая купить у граждан все: от икон до закопченных алюминиевых кастрюль. Уже лет двадцать, с легкой руки обобранной им бабульки, за Жорой закрепилось прозвище — «Антихрист». Так что если бы не ряд загадочных и жутких событий, встречаться лишний раз с жильцом Ярослав Филимонович не стал бы ни за какие коврижки. Но вот — пришлось, поскольку был ПРИКАЗ.

И нынче вечером, ерзая по стулу, невероятно похудевший и осунувшийся после треволнений и болезни Зайцев подобострастно взирал на квартиранта, руки коего исследовали тяжелый плоский прямоугольник архаичного на вид ноутбука. На пузе Жоры обосновалось пятно подсыхающего яичного желтка, лицо Антихриста опытно хранило невозмутимость и скуку, но руки — выдавали. Толстые цепкие пальцы Жоры выдавали жадность. На круглощекой небритой харе барыги установились равнодушие и незаинтересованность предметом, загребущие персты увлеченно колупали кнопочки и корпус.

— Он только от розетки на триста восемьдесят вольт работает, — облизав губы, напомнил Зайцев.

— Угу, — кивнул деляга. — И на хрена он кому-то такой нужен? чо мне с ним дальше делать? Ни спихнуть, ни подтереться…

В ответ на резонное предположение Ярослав Филимонович сиротливо пожал плечами и зажал ладони между стиснутых коленей.

— А кабель на триста восемьдесят — ты в квартиру проложил? — не отвлекаясь от исследований, пробурчал Антихрист.

— Ну как бы…, да, — вздохнул квартирный владелец.

— А на фига?

Из недр Ярослава Филимоновича вырвался совершенно коровий, жалобный вздох: ответа на вопрос недавний обувщик Зайцев и сам не знал. Провести в квартиру кабель и присобачить скрытую розетку мог только он — хозяин небольшой однокомнатной квартирки на первом этаже старинного купеческого дома в географическом центре российской столицы. Но как и главное зачем он это сделал, Ярослав Филимонович не знал. Понимал, что произошло это в один из моментов странных провалов памяти, но восстановить цепь событий и логику происходящего — не получалось. Обычно после таких провалов Ярослав Филимонович обретал сознание внезапно: иногда он вдруг оказывался сыт и пьян, порой бывал изнуренным и измотанным до невозможности. Пару раз о щ у щ а л — недавно секс случился. Но с кем и где — убей не вспомнить! На теле оставался запах отличных женских духов, местами встречались отметины дорогой помады, и посему роптать на случай, вроде бы не приходилось. В эти странные провалы памяти сирый работник заштатного обувного ателье внезапно обзавелся отменным холодильником, забитым под завязку деликатесами и белыми винами. Однажды очнулся в собственной комнате, где по мановению волшебной палочки появились новые пластиковые окна и решетки на оных в купе с жалюзи.

Так что роптать не приходилось. Гардероб типичного предпенсионного лоха Ярика Зайцева завесили отличные костюмы. Соседка по дому и нынешняя жена Симочка рассказывала, что в те моменты выглядел супруг — стопроцентным джентльменом и лихим, совершенно заграничным, соблазнителем.

Относительно последней аттестации Ярослав Филимонович сомневался. Невыразительная внешность, определенный возраст и привычка сутулиться и шаркать слабо монтировались с ролью иностранного ходока (а Симочка — жена, сиречь предвзята), но парфюм, костюмы и штиблеты, как ни крути — имелись, объявились. А тряпки, как надеялся обувной ремонтник, меняют не только облик, но и внутреннюю сущность. Способствуют уверенности мужика.

…Квартирант с сомнением повертел в руке толстый шнур с могучим штепселем, отклонившись назад поглядел на упрятавшуюся под столом розетку:

— Не перегорит твоя штуковина? — спросил хозяина штуковины.

— Нет, — твердо произнес Ярослав Филимонович. — Я проверял. Ноутбук работает только от трехсот восьмидесяти.

— Чудны дела твои, Господи, — пробурчал Антихрист и нырнул под стол.

Компьютер тихонько загудел. Монитор окрасился ровным голубоватым светом.