Попаданец

— Подписывай, а то порешу твою бабу! — мужик в черной куртке снова недвусмысленно ткнул стволом пистолета в висок Нинки.

Та всхлипнула и умоляюще уставилась на меня покрасневшими карими глазами.

— Коль, ну, пожалуйста, сделай, как они говорят!

Я хмуро обвел взглядом всю собравшуюся в нашей двушке компанию: пару амбалов у двери, пухленького нотариуса с бегающими глазками и смазливого брюнетика с атлетической, но не слишком перекачанной фигурой из тех, что нравятся бабам. Последний как раз и держал в захвате мою жену, угрожая ей пистолетом.

То, что на меня наставлены стволы амбалов, в свете всего происходящего заботило не так сильно. Смерти я уже давно не боялся. Было даже время, когда мечтал о ней, как о долгожданном избавлении.

При воспоминании о том моменте, когда только узнал, что больше никогда не смогу ходить из-за переломанного позвоночника, невольно поморщился. Для восемнадцатилетнего пацана, который только школу закончил, это казалось концом света. Но потом как-то свыкся со своей участью и смирился. Да и мать расстраивать не хотелось. Я один у нее. Отца я и не знал никогда.

А потом и Нинка появилась. Так что даже начал считать, что смогу жить как все. И допускать, чтобы эти твари убили мою женщину, я не собирался! От собственного бессилия хотелось скрежетать зубами. Но я прекрасно понимал, что калека в инвалидном кресле, с голыми руками ничего не сможет противопоставить трем вооруженным бандитам, желающим захапать нашу квартиру.

И все-таки в голове не укладывается подобный беспредел! Неужели никакой управы на них нет?! Хотя о чем я говорю? Сейчас каждый сам за себя. Выживает, как может. А у этих наверняка среди ментов все схвачено.

— Хорошо, я подпишу, — хрипло выдохнул, понимая, что ничего другого в этой ситуации сделать не могу. — Только женщину не трогайте!

Брюнет хмыкнул и молча кивнул нотариусу. Тот засуетился и начал раскладывать на столике передо мной бумаги на продажу квартиры. Хотя, конечно, о продаже тут речь вообще не идет. Ни копья мне за нее не дадут! А ведь единственное имущество, которое после матери осталось. Даже порадовался тому, что она не дожила до этого момента.

Подписав бумаги, я хмуро уставился на брюнета. Тот дождался, пока нотариус уложит бумаги в свой портфель и быстро засеменит к двери. Только потом убрал пистолет от виска Нины.

С языка уже рвался вопрос: "С тобой все в порядке, Нин?", но внезапно меня будто кипятком ошпарило. Взгляд у жены неуловимо изменился, став холодным и на удивление спокойным. Губы искривились в презрительной гримасе.

— Я же говорила, что этот идиот все подпишет!

— Ты молодец, Нинок. Все как по нотам разыграла! Даже я проникся! — хохотнул брюнет, похлопав мою жену по ягодицам.

Она даже не сопротивлялась. А наоборот, прильнула к нему, как сучка во время течки, преданно заглядывая в глаза.

— Я ради тебя на все готова, Борюсик. Ты же знаешь!

Он снисходительно потрепал ее по щеке и отстранился.

— Погоди, дела еще есть. Надо теперь от этого лоха избавиться. А то еще вздумает вонь поднимать. Ребят, держите его! Нинок, ты точно позаботилась о том, чтобы версия с передозом проканала?

— А то! Сколько раз жаловалась соседям, что Колька мой по наклонной катится. Поверят, не переживай! Скажу: вернулась сегодня, а он уже готовый лежит!

Я все еще не верил до конца в правдивость того, что происходит. Как будто какой-то ступор напал. Смотрел в красивое лицо той, кого еще недавно считал чуть ли не воплощением всех женских добродетелей, и поверить не мог, как мог так купиться! Эта тварь с самого начала врала!

Эх, ну почему ж мне так с бабами-то не везет?! Все проблемы мои от них!

В тот момент, когда два амбала зажали с двух сторон, позволяя Нинке самолично воткнуть мне в вену шприц с наркотой — благо, эта стерва раньше работала медсестрой и отлично знала, что и как делать — перед глазами проносилась вся моя недолгая и несчастливая жизнь.

Учеба в школе, к которой я относился спустя рукава. Особенно после того как сошелся с первой красавицей класса — Светкой Лариной. И то, как из-за этой самой Светки после выпускного меня и подстерег ее менее удачливый поклонник с корешами. Сама девчонка, из-за которой и произошел весь сыр-бор, успела сбежать. Я же попал под раздачу.

Нашли меня потом на пустыре неподалеку от школы в критическом состоянии. Это потом мне уже обливающаяся слезами мама рассказывала в больнице. Врачи сказали, что если бы помощь оказали раньше, операция могла бы помочь. А так сделали, что могли. Жить буду. Вот только как жить — другой вопрос.

Пришлось смириться с тем, что останусь на всю жизнь инвалидом. Могла бы помочь дорогостоящая операция за границей. Но даже если бы мать продала квартиру, денег бы не хватило. Мы узнавали. А одолжить такую сумму никто не согласился. В кредите тоже отказали.