Попала к Викингам

– Петька! – раздался громкий окрик худенькой девушки, – сколько раз я тебе говорила… почини деревянную балку… почини балку…

– Ну Варвара-а-а – лениво протянул лохматый долговязый парень, на вид лет двадцати пяти, и по совместительству мастер на все руки маленького театра в селе Г., в котором проживала наша героиня. – Скоро починю…

– Скоро починю, скоро починю… – передразнила его Каркушова противным голосом, – вот свалится она когда-нибудь, кому-нибудь на башку, и не ручаюсь Петька, что тебя тогда ждет! – и страшно округлив глаза Варвара Иванна, прошла мимо парня, больно задев его плечом, тот ойкнул и быстренько ретировался с глаз долой.

В небольшом самодеятельном театре все знали, что Каркушову В. И. злить не стоит. Сегодня была премьера нового спектакля, где соберется все село, и Варя очень нервничала, впрочем, как и всегда. Весь месяц театральная молодежь из десяти человек, которая не покинула родные пенаты, променяв их на столицу, осталась проживать в родном селе и готовилась с фанатичным рвением к репетициям, в надежде, что когда-нибудь случайно проезжающий мимо режиссер или нужный человек заглянет в село и попадет на их спектакли. Каркушова и все молодые деятели считали себя исключительно талантливыми, но родную птицефабрику, которая дала жизнь селу Г., они оставить не могли… и народ из года в год получал на стол отменных жирных кур и яйца, и село процветало.

Каркушова только закончила местное училище и ее планы шли намного дальше, нежели стать «куриной королевой», в тайне она мечтала поступить в театральный в столице, и исключительно играть главные роли, и неважно, что внешность у нее самая что ни на есть обычная, даже незаметная. Но когда Варя накрасится, встанет на десятисантиметровые каблуки и приведет в порядок свои рыжие волосы, то не иначе как «а девчонка-то ничего» ее не назовешь, но Варя не унывала и твердо была уверена, что покорит столичных режиссеров исключительно своим талантом.

Сегодня была премьера под названием «Мария Антуанетта», где Каркушова играла главную роль – саму Марию Антуанетту. Варя перелопатила всю литературу и даже ездила в близлежащий город, чтобы сшить платье с каркасом и приобрести парик той эпохи.

– Машка, где Филька и Светка? – вбежав в гримерку, с порога гаркнула Варвара одной из девчонок их местного театра.

– Кажется они у бабы Нюры, – ответила курносая с веснушками на лице Машка, – а че случилось-то?

– Как что?! – вскричала Каркушова. – Через пять часов начинаем, а все черт знает где! – и Варенька затопала из гримерки прямиком к бабе Нюре, сегодня от волнения Каркушова не могла найти себе места, а еще потребуется два часа, чтобы надеть на себя платье с каркасом, водрузить на голову парик, и сделать с помощью грима макияж той эпохи, и в этом ей должны помочь как раз Филька и Светка.

В скором времени вся театральная труппа одевала Варвару Иванну, чулки, подвязки и башмаки дались легко и даже каркас, но вот, чтобы надеть само платье и затянуть корсет, пришлось постараться, каркас качался в разные стороны и поднимался полукругами возвышаясь над Варей, когда к ней подходили с какой-либо стороны, чтобы надеть платье. Через час общими усилиями справились, дело осталось за гримом, а потом самое трудное, водрузить парик и закрепить так, чтобы он не скатился, не упал и держался, как следует. С этим делом они потратили еще два часа, но зато запыхавшаяся Филька так укрепила парик, что его ни ветер, ни ураган сломить не могли бы. Выходила из проема гримерки Варвара Иванна бочком и таким способом добралась до сцены, где, нервно отмахиваясь веером выглянула в зал. На деревянных скамейках в ожидании и предвкушении сидело все село, и Варенька, блеснув глазами, зычным голосом гаркнула: – Начинае-е-м!

Все как по команде забегали, засуетились и начался спектакль…

Закончился спектакль на ура с фразой: – «Если у них нет хлеба, пусть едят пирожные…» – «Мария Антуанетта» запрыгала по сцене, затопала и задорно улыбалась в зал широкой улыбкой. Раздались аплодисменты, выкрики, вся труппа высыпала на сцену с поклонами низко кланяясь, как тут раздался треск, но на него никто не обратил внимания, кроме Петьки, который стремглав бросился по лестнице вверх, чтобы удержать огромную деревянную балку. И только он подобрался к ней, как застыл в немом ужасе впав в ступор. Под самой балкой широко улыбаясь во весь свой каркушовский рот, прыгала и топала Каркушова В.И. и не своим голосом Петька заорал: – Кар… Кар… Каркушоваааа!!!

Варя услышала вопль и подняла глаза, где увидела висящего Петьку на деревянной балке с выпученными глазами, и тут… но было уже поздно… балка с треском, и шумом рухнула на Каркушову…