Полукровка

Выбиваясь из последних сил, я упорно ползла по еле заметной тропинке к домику ведьмы. Только она могла мне помочь — если я не умру раньше, так и не добравшись до места обитания отшельницы.

Кто я? Я та, которой быть не может. Я — полукровка. Оборотень и маг.

Такого в нашем мире не было давным-давно, так говорит моя учительница, мой друг, моя сестра и моя вторая мать — ведьма, что заменила мне всех. Та, в ком я сейчас так нуждаюсь. Оборотни не имеют магии и не могут колдовать. Именно за это они, мягко говоря, и не любят человеческих магов, хоть и вынуждены пользоваться их услугами, очень недешевыми к слову. В свою очередь маги едва терпят оборотней — за то, что те могут оборачиваться. Учитывая регенерацию двуликих, их очень трудно убить, они прекрасные воины — сильные, быстрые, выносливые. С незапамятных времен идет негласная война между “лесным народом” и колдунами. Вражда, которая унесла уже немало жизней, что с одной, что с другой стороны.

Раньше, будучи маленькой, я считала себя двуликой, ничем не отличающейся от своих соплеменников, за одним исключением: я была самым слабым существом среди себе подобных. Моя мать — оборотень-рысь, рыжая с серым, со смешными кисточками на ушах и веселым легким характером. Отец — большой, свирепый, черный альфа-волк, вожак нашей стаи.

С самого раннего детства я знала: отец меня не любит, скорее даже ненавидит. Сколько же мне перепало наказаний и трепок за то, за что моих младших сестер и брата не то что подвергали наказанию, а даже хвалили! Тычки и затрещины, грубые окрики и вечно недовольный взгляд главы семьи в мою сторону, на любое мое действие вынуждали ниже склонять голову, пряча в глазах боль, непонимание и обиду.

Все детство я обслуживала нашу семью, словно прислуга в чужом доме. Нянчилась с младшенькими, убирала, помогала кухарке на кухне, возилась в огороде и присматривала за хозяйством, но несмотря на все старания, мною были вечно недовольны, ругая за криворукость и несносный характер. За лень и недостаточное почитание родителей.

Мама не заступалась, из-за чего мне казалось, что она стыдится меня — этого ужасного ребенка — глупого, страшненького и неуклюжего. Я еще помнила время, когда она укачивала меня на своих руках, пела колыбельную и тихонечко целовала меня перед сном. За что, почему она так изменила ко мне отношение, я не знала, но очень старалась быть всем полезной, хотя внутри меня все и сжималось от горечи.

Младшие подросли и переняли отцовское отношение ко мне, а ведь я их очень любила, утешала, когда они плакали, вытирала им носы и рассказывала сказки… Стая же относилась ко мне… равнодушно: меня словно и не было, никто не обращал на меня внимания, никто ни разу не улыбнулся мне, не заговорил.

В тринадцать лет я не смогла обернуться, после чего жизнь моя в стае стала еще ужасней. Все время ловила насмешливые взгляды соседей, даже дети смеялись мне вслед, а иногда и швыряли комки грязи в спину. Да, в нашей стае, как и у всех оборотней, ценилась сила, и поэтому слабым было очень трудно — им не было здесь достойного места. Их никто не держал, их голос не имел силы, им доставалась самая грязная и трудная работа, им тяжело было найти пару. На зов слабого оборотня не откликались самки, на запах слабой двуликой не велись потенциальные женихи.

А я была слабой, очень худенькой, хрупкой, у меня не было даже регенерации оборотней и синяки и переломы заживали очень медленно. Мои сестры и брат, играя со мной, иногда ломали мне кости, не соизмеряя свою силу, да и удары отца часто заканчивались травмами.

Даже внешностью я отличалась от всех: у меня были золотистые, спускающиеся ниже спины вьющиеся волосы, которые я всегда прятала, сворачивая в узел и покрывая платком. Но сильнее всего отличали меня от прочих членов стаи глаза — большие, темно-голубые. Ни у кого в стае не было таких глаз: были желтые, карие, зеленые, черные, как у моего отца, но темно-голубых я никогда и ни у кого не видела. По единодушному мнению всей стаи я была уродом.

Тогда же, в мои тринадцать лет, старшие подростки как-то раз попытались меня поймать. Что у них было на уме — не знаю, но явно ничего хорошего. Сумев каким-то чудом убежать от разъяренных и возбужденных погоней мальчишек, я заблудилась в лесу. Оборотни не могут, просто не могут не найти дороги домой — я же шла по лесу, размазывала по щекам слезы боли и обиды и понимала, что понятия не имею, где я и куда иду.

Голова кружилась, от пережитого ужаса меня трясло и тошнило. Все тело было в синяках, губы кровоточили и болели: парни не церемонились со мной, и мне пару раз крепко перепало по лицу, ведь отбиваясь, я умудрилась очень болезненно укусить самого главного из них, того, кто пытался удержать меня и повалить на землю.

Это был очень сильный юный перевертыш со вспыльчивым и мстительным характером, будущий вожак стаи и нынешний предводитель подростков. Он часто смотрел на меня, когда я возилась в огороде или ходила за водой. Я дико боялась его с самых детских лет, от его взглядов у меня внутри все сжималось от ужаса.