Полудень

На село опустились вечерние сумерки. С поля доносился легкий ветерок. Милош – здешний кузнец, вместе с остальными жителями собирались на рыночной площади. То тут, то там доносились возгласы.

– Я видел её! Видел своими собственными глазами, – задыхаясь, кричал один мужик.

– У нее были большие, просто огромные, такие красные глазища, – полушепотом рассказывала маленькая девочка своим друзьям.

– Язык длинный, как у змеи, – запугивала окружающих старуха.

Милош направился к помосту, продираясь сквозь толпу, собравшуюся вокруг него.

Ещё некоторое время стоял гвалт, пока на помост не взобрался староста села. Он поднял руки вверх и окинул толпу суровым взглядом, призывая всех жителей к тишине.

– Итак, шило в мешке не утаишь. Слухи расползаются очень быстро. В поле завелась нечисть, она убивает людей и мешает собирать наш урожай. Мы не знаем, что это, и как с этим бороться. Есть ли среди нас, кто видел эту тварь? Тот, кто лицом к лицу встретился с этой напастью? Это может помочь, – он еще раз окинул людей взглядом.

Тихий ропот прокатился по толпе. Многие стали переглядываться.

– Я! – раздался громкий, скрипучий старческий голос, – я видел. Мы с женой работали в поле, был жаркий полдень, и тут раздался леденящий визг душу. Среди колосьев показался детский силуэт: ребенок бежал со стороны леса. Моя старуха, не задумываясь, бросилась на помощь. Стало быть я побежал за ней, но силы уже не те, что в молодости. Жена пропала.

– А вчера ближе к вечеру, работая в поле, я снова увидел свою жену. Она появилась передо мной: мертвенно-бледная кожа, вся в белом, на голове венок из колосьев. Красные глаза смотрели на меня так, словно она никогда в жизни меня не видела. В руках у нее была коса. Я испугался, стал молиться всем известным мне богам. Закрыл глаза, чтобы не было так страшно. Уже приготовился к тому, что сейчас умру. Но тут услышал голос дочери, она звала меня вечереть. Открыв глаза, я увидел у себя под ногами лишь венок с головы той твари, похоже крик спугнул ее.

Стояла гробовая тишина, все смотрели на старика в толпе, крепко сжимавшего в руках тот самый венок.

– Мой мальчик! Старшенький! Он видел это чудовище, расскажи им, – вперед вышла женщина с мальчиком лет десяти.

– Мы играли в поле с братом и встретили в там девочку, одетую во все в белое. Она сидела в траве и плакала, держа в руках шелковая ленту. Я подошел к ней и спросил, почему она плачет. Она ответила, что ей не с кем поиграть и попросила сыграть с ней в прятки. И не дожидаясь нашего ответа, она начала считать. Я заметил, что у нее был очень длинный язык, такой длинный, что она говорила с затруднением.

– Испугавшись, мы побежали, не оглядываясь, как можно дальше. Добежав до края леса, я залез в дупло старого дуба и увидел, как мой брат спрятался в стоге сена. Вскоре девочка подошла к копне и позвала моего брата, она схватила его за рубаху и утащила под землю. Мне хотел закричать, но… Но… – из глаз ребенка потекли слезы.

– Бедный мальчик просидел в дупле до самого вечера, а утром мы раскопали землю в том месте на которое он указал. Там мы нашли моего младшего сыночка! Он был мертв! – закричала женщина, – нужно что-то делать с этой тварью!

Толпа разразилась криками, люди призывали сжечь поле и больше не сеять. Они перекрикивали друг с друга и рьяно спорили. Гул стоял, пока его не перекрыл крик старухи.