Польша против СССР 1939-1950 гг.

Любая война, какую бы историко-политическую трактовку она ни получила по прошествии времени, у большинства напрямую затронутых ею людей вызывает общее вполне естественное желание как можно скорее очутиться в той жизни, которая была до нее. Естественное уже потому, что на фоне разрушений, грязи, крови и острого чувства бесконечной хрупкости бытия внезапно утраченный мир приобретает черты идеального. Однако чем дольше длится военное лихолетье, чем обильней его смертельная жатва, тем понятней и другое человеческое стремление: не только возродить прошлое, зачастую мнимое благоденствие, но и создать новое, более совершенное. А иначе зачем тогда эти неимоверные усилия, страдания и жертвы?

Впрочем, при всей уже отмеченной схожести в поведенческой мотивации оказавшихся — вольно или невольно, отдельный вопрос, — в горниле войны, существуют и значительные несовпадения, связанные как с особенностями их прежней, мирной жизни, так и с их планами на будущее. Отсюда вывод: что там ни говори, а война у каждого своя. И когда она заканчивается, дороги расходятся, и подчас в диаметрально противоположных направлениях. Именно так, по милости «мудрых» отцов-командиров, воевавшие, как они считали, против общего врага, вдруг с удивлением обнаруживали, что у них были разные цели, а пролитая ими кровь пошла в зачет по разным ведомостям. А что ж вы хотите, война-то у каждого своя. К сожалению.

В качестве иллюстрации пара примеров из хорошей военной литературы — «Момента истины» Владимира Богомолова и «Колумбов» Романа Братного. Первый, рассказывающий о деятельности советской контрразведки на территории Западной Белоруссии в августе 1944-го, интересен по большей части неискушенному отечественному читателю уже тем, что изображает доселе хрестоматийную войну в непривычном ракурсе. Ибо в ней, помимо двух противоборствующих армий, участвуют и партизаны с подпольщиками, которые, в свою очередь, действуют не только в немецком, но и советском тылу, а следовательно, не являются «нашими». При этом, заметьте, они с не меньшей искренностью сражаются за Родину. А та — для кого-то земля Белоруссии или Литвы, для кого-то западная часть Советского Союза, а для кого-то и восточная окраина Польши. Второй роман, «Колумбы» Романа Братного, мало известный по сравнению с другими произведениями польской литературы, рисует картину оккупации и польского движения Сопротивления, знакомую автору отнюдь не понаслышке. Ведь он состоял в Армии Крайовой, за которой дружеских чувств к СССР не водилось, что, однако, не мешало большинству ее бойцов действительно воевать с фашистами.

Другими словами, на той войне, которую мы, казалось, хорошо знали по старым фильмам и школьным учебникам, все было далеко не так однозначно, чтобы обойтись белыми красками для своих и черными для врагов. Тем удивительнее сегодня, когда нет запретных тем и раскрыты многие архивы, обнаружить, что кому-то по-прежнему предпочтительна история в черно-белых тонах, только свои и враги поменялись местами. И вот уже тот, кто еще совсем недавно был «союзником», становится «большевистским быдлом» и «палачом из НКВД». А тот, кто сотрудничал с гитлеровцами, — цветом нации, только потому, что противостоял «Советам».