Полосатая территория

Эту историю рассказал мне бездомный кот по имени Зигмунд, живший в моем дворе на окраине Питера и которого все звали просто и незатейливо – Зигги. Я, как и многие жильцы подкармливал его, когда утром шел на работу, а он в качестве благодарности терся о мои ноги и нежно мурлыкал вслед, надеясь на сытный ужин.

В моей квартире никогда не водилось котов и кошек по причине сильной аллергии моих домочадцев на кошачий эпителий, но я уважал этих пушистых независимых представителей животного мира семейства кошачьих за их ум, сметливость и умение приспосабливаться как к домашним условиям, так и к дикой среде обитания.

Так вот, в те моменты, когда сытый Зигги довольно терся пушистой головкой о мою ладонь, он, урча, день за днем рассказывал мне, на кошачьем языке разумеется, потрясающе занимательные сюжеты из жизни полосатых и не очень кошек, проживающих в Санкт-Петербурге и окрестностях. Я не все понимал, порой приходилось переспрашивать, но в конце концов все вставало на свои места и в итоге превратилось в увлекательный рассказ, который я с удовольствием передаю вам, дорогие мне читатели.

Как поведал мне отмахивающийся ушками от надоедливых насекомых Зигмунд, «никто толком не знал, когда именно появились кошки в окрестностях Санкт-Петербурга. Ходили слухи, что император Петр Великий привез первого кота Василия из Голландии и поселил его в деревянном Зимнем Дворце ловить мышей и крыс. От него пошли потомки так называемого Императорского Дома.

Кроме этого, каждый уважающий себя усатый пушистик слышал про мудрого Кисса с острова Киссасаари, от которого ведет свою ветвь Финский Дом кошек.

Еще в ходу была легенда о том, что императрица Елизавета Петровна издала Указ о высылке ко двору кладеных котов из Казанского Дома дабы истребить всех грызунов, к тому времени расплодившихся в Зимнем».

На слове «кладеных» Зигмунд громко фыркнул, отряхнулся и недовольно пошевелив усами продолжил повествование.

«Когда достроили Зимний Дворец, казанские бродяги перекочевали туда, да так и остались служить на благо Отечества и его императорского Величества Екатерины Второй, охраняя картинные галереи Эрмитажа и прочие помещения от сгрызающих все и вся мышей и крыс. Так появился самый знаменитый в Петербурге Эрмитажный Дом. Стать его частью было так же трудно как отловить всех крыс в Эрмитаже, но все равно каждый дворовый кот или кошка лезли из шерсти вон, чтобы заслужить доверие Главного Хранителя, распределявшего места во Дворце.

Но, к великому кошачьему сожаленью, «лимит» на пушистых охранников был ограничен, и тогда бродячие усатые разбойники организовывали собственные кланы, союзы, общины и семьи с целью захватить двор посытнее, где количество сердобольных бабушек на один квадратный метр было намного выше других, менее «жирных» в этом плане квадратов».

Тут Зигги сделал паузу, и потягиваясь на теплом асфальте заявил, что относится к клану кошек из «Медвежьего квадрата». Он защищает интересы кошачьего сообщества, к которому принадлежит, а за это ему позволяется питаться на подведомственной территории, греться на солнышке и окучивать жалостливых людишек вроде меня, выпрашивая у них лакомые кусочки.

Не то, чтобы я не догадывался о способности кошек отвоевывать свое место под солнцем, все-таки они легко могут уйти обратно в дикую среду обитания и остаться там навсегда, но слышать о каком-то кошачьем союзе, да еще и хорошо организованном, было для меня довольно таки большой неожиданностью.

Тем временем Зигмунд начал очередной ритуал так называемого «умывания» и перестал обращать на меня внимание. Видимо, на сегодня его запасы красноречия истощились и тот кусок колбасы, который пушистый вымогатель уже получил, был честно отработан. Ничего не оставалось как поспешить на работу, оставив Зигги греться на солнышке и ждать следующего «болезного» жильца дома.

Как-то вечером я припозднился и уже подходя к парадной увидел, как из-под черной лестницы мне под ноги кинулся пушистый комок меха, оказавшийся моим усатым другом Зигмундом. В портфеле остался недоеденный в обед бутерброд с отличной «Пожарской» ветчиной, который и послужил затравкой к очередной беседе с рыжим выжигой.

Я подождал пока Зигги насытится, потом поудобнее устроился на лавочке у детской площадки, приготовившись выслушать очередной опус из дворовой жизни «братьев наших меньших».

«Наш клан не даром прозвали «Медвежий квадрат», – промяукал кот, облизывая усы от налипшего на них черного перца. – Давным-давно здесь, в Медвежьем Стане, содержали черных медведей в острогах, на забаву знати, поэтому кошки, придумывая название, не стали изобретать новый лоток и пошли по тому же пути.