Полная история диких лебедей, или Город Птиц

По узкой, едва заметной тропинке через Бурое болото уверенно шел высокий седой человек. За плечами он нес тяжелый мешок, а в левой руке длинный шест, к концу которого был примотан черпак. Одежда путника была, скорее крестьянская, чем господская, но и шерстяная рубаха, и штаны, и теплая накидка, и кожаная обувь – все чистое и добротное.

Вскоре старик вышел на пригорок, где стояла кузница с пристроенным к ней жилищем. На пороге его встретила женщина в плаще из грубой шерсти.

– Как хорошо, что я Вас дождалась, мастер Николас, – начала она с поклоном. – Сегодня день Вашего небесного покровителя святого Николая. Я принесла бобы с салом и немного сыра. А еще растопила очаг. И сварила сидр с медом. Он еще горячий. На болотах сырость и холодно. Вы, должно быть, устали и продрогли. Никто из наших деревенских уже не ходит на промысел за торфом. Только Вы все в трудах, мастер Николас. Не бережете Вы себя…

– Спасибо, Агата. Ступай, – коротко отвечал старик, протягивая женщине монету.

– Благодарствуйте. Я и мои дети будем молиться за Вас. Вы наш благодетель. – Агата поклонилась, натянула капюшон поглубже и быстро пошла вниз по тропинке в сторону деревни.

В низине ее силуэт быстро скрылся в тумане, а мастер Николас, вошел в кузницу. Он поставил у входа шест с черпаком, прошел к дальней стене и высыпал из мешка на настил мокрые бурые пористые камни. Николас ходил на болото не за торфом, как думала Агата. Его интересовало совсем другое.

«Еще на одну пробу этой руды хватит, – говорил мастер сам себе, перебирая принесенные камни. – Но потом придется сделать перерыв. В декабре и правда неподходящая погода. Прощупываешь дно шаг за шагом, поднимаешь руду, промываешь – пальцы немеют от холодной воды. Да и одежда вся промокла. Зима – время подвести итоги, все обдумать и записать результаты, чтобы весной начать поиски без прежних ошибок».

Николас, пригнувшись под притолокой, вошел в небольшую комнату, служившую ему и жилой, и рабочей. Потолок лачуги был закопчен от очага и масляной лампы, при свете которой мастер работал за столом. Но в целом стараниями Агаты здесь было вполне опрятно. Она приходила два раза в неделю, мела земляной пол, взбивала тюфяк, чистила одежду, приносила еду.

Другие люди здесь не бывали. О кузнице на болоте и отшельнике Николасе ходили разные слухи. Агата тоже его побаивалась, но он хорошо платил и никогда не повышал на нее голос. Крестьянка привыкла к этому странному господину и даже стала заботиться, приносить что-то домашнее.

Вот и сейчас мастер Николас нашел все, что ему было нужно: тепло, чисто, в лампу долито масло. На столе лежал уже наполовину исписанный пергамент, и рядом в чернильнице стояло перо. Николас сел к столу и начал писать левой рукой «зеркально» – справа налево.

«Соединяй четыре стихии. Пусть дары воды и земли пребывают в огне и воздухе, пока солнце не взойдет дважды. Черная змея уползет в землю. Белая змея останется в огне. И тогда отделишь огонь от земли и получишь вещь, в которой сила всей силы. И победит она самое твердое и самое сложное, как начертано на Изумрудной скрижали».

Николас взял в руки короткий клинок, который лежал здесь же. Он долго задумчиво рассматривал причудливые узоры на булате. В конце концов мастер отложил клинок и решительно вывел в завершение текста змею, которая повторяла узоры булата. Немного помедлив, Николас слегка кивнул, как бы соглашаясь сам с собой, и отложил перо. Он погасил лампу, положил пару поленьев в затухающий очаг и устроился спать, укрывшись накидкой из беличьего меха.

Когда поленья в очаге перестали тлеть, из своего укрытия тихонько вышла старая крыса. Она не спеша забралась на стол, цепляясь когтями за неостроганные доски, прошлась туда-сюда, немного пожевала край пергамента, задумчиво глядя на холщовый мешочек с едой, который заботливая Агата подвесила так, чтобы крыса не добралась. Потом крыса спустилась на пол, обошла комнату, внимательно осматривая ямки и неровности, в которых могли остаться крошки, подошла к остывающему очагу, села и задремала.

Николас не был простым кузнецом. Он был алхимиком и искал секрет прочной стали. Она должна быть твердой, чтобы разить железные доспехи, но не хрупкой, чтобы клинки не ломались.

Мастер хотел делать клинки не хуже булатных, что привозили с востока. Секрет производства булата не был известен Николасу. Он не знал, как восточные мастера получают свои удивительно прочные клинки, каждый из которых нес на себе необыкновенные узоры. Но он был уверен, что можно сделать стальной клинок даже лучше булатного.

Несколько лет мастер Николас, будучи уже искушенным алхимиком, провел простым подмастерьем у старого кузнеца. Он учился понимать, где на болотах собирать железную руду, как заготавливать древесный уголь.