Полёт шмеля (сборник)

По всем законом аэродинамики, шмель летать не должен: слишком массивен. Это всем известно. Но также всем известно, что он всё-таки летает. Вопреки. На одном характере.

Я в мистику не верю. Поэтому летом отловил в поле самого большого шмеля, посадил в стеклянную банку и принес к себе – в лабораторию аэродинамической биофизики. Поставил банку на стол. Шмель смирно сидел на дне. Я открыл крышку, сунул внутрь циркуль и линейку. Измерил длину брюшка и крылышек. Подопытный застыл, как в ступоре.

Тогда я взвесил мохнатое чудо природы на точных аналитических весах. Шмель не шелохнулся.

Еще нужно было определить частоту взмахов крылышек. Но тяжеловес упорно не хотел взлетать в аэродинамической трубе. Я вынул его оттуда и стал дуть во всю силу своих легких. Даже тыркал в брюшко пальцем. Но шмель угрюмо замер, всем своим видом демонстративно показывая: «Не веришь, что могу летать? Ну, вот и не буду».

Целый день я провозился с этим упрямцем. Никакого толку. Вымотался, устал. Приготовил кофе. Налил себе и ему. Он отвернулся. Гордый.

Тут дверь лаборатории приоткрылась и робко заглянула очаровательная незнакомка. Собранные на затылок русые волосы. Внимательные зелёные глаза. Слегка вздёрнутый носик.

– Можно?

– Можно.

– Здравствуйте.

– И Вам того же.

– Мне сказали, что Вы специалист по био-аэродинамике.

– А вы кто?

– Я умею летать.

– Не понял…

– Только не удивляйтесь. Я сама хотела бы это понять.

– Конкретизируйте.

– Ну, я вообще-то не знаю, как это получается. Но иногда летаю.

– Во сне?

– Вы думаете, что я ненормальная?

– Пока нет. Но если Вы сейчас взлетите под потолок, то один из нас – точно ненормальный.

– Если Вы мне поверите, то я смогу. Нужно обязательно, чтобы кто-нибудь верил. По-настоящему.

– Послушайте, если это подготовка к 1 апреля, то рановато.

– Разве Вы не сталкивались со случаями, когда наука не может что-то понять?

– Наука может всё.

– Тогда объясните мне, почему самолет летит и не падает. Он ведь железный.

– Так что ж тут объяснять! Подъемная сила.

– Как?

– Самолет крыльями как бы опирается на воздух.

– Но он ведь не машет, как птица.

– Это горе-летуны – дятлы и вороны – машут. Орлы и соколы на крыльях парят.

– А вот у ракеты нет крыльев. И воздуха в космосе нет…

– Ракета опирается на струю газа, вылетающую из сопла.

– Но когда двигатель выключают, ракета продолжает лететь…

– По инерции.

– Что это значит?

– Закон Ньютона. И еще гравитация.

– А откуда берется гравитация?

– Прошу прощения, мне некогда. Нужно продолжать опыты…

Она грустно вздохнула, повернулась и молча двинулась на выход. В ее понурой спине и наклоне головы была какая-то усталая безысходность. Покорность судьбе. Мне вдруг стало жаль её.

– Постойте! Ну, хорошо. Предположим, я Вам поверю. Что дальше?

– Правда?! Верите?!

– Ага, правда.

– Вы меня не обманываете?

– Чтоб мне бриться трижды в день!

Она испытующе взглянула мне в глаза. И тут меня как будто током передернуло, до самого позвоночника. Я вдруг на какой-то миг поверил. Она застенчиво улыбнулась и шагнула. И – оказалась выше меня на полголовы.

Я озадаченно перевел взгляд на ее красные туфли. Они зависли над паркетом. Я машинально нагнулся и провел под ними рукой. Ничего. Внизу паркет, над ним туфли. В туфлях – ноги. Ножки. Очень даже. И выше всё вроде в наличии.

После непродолжительной внутренней борьбы в себе духа исследователя с духом мужчины, спросил:

– И долго вы можете так висеть?

– Смотрите!

Она стала медленно парить по кругу, оставаясь сама без движения и даже не поднимая рук. Интересно, куда подевалась гравитация? Я попросил женщину остановиться. Взял линейку. От туфель до пола было ровно 20 см.

– А если снять туфли?

– Пожалуйста.

Я осторожно снял их с неё. Машинально тронул за пятку.

– Ой, щекотно!

– Извините. Не сочтите за наглость, но можно я проведу измерения Ваших параметров?

– Только больше не щекочитесь.

Первым делом измерил рост: 167 см. Пропорции – 90: 60: 90 – классические, как по заказу. Вес. Черта с два! Никакого веса. Весы вообще не отреагировали.

Я сел за письменный стол и крепко задумался.

Она опустилась. Подошла и сказала: «Вы – настоящий исследователь! Кстати, Ваши прикосновения были не щекотны, а даже приятны».

Я стал рисовать на бумаге формулы и подставлять в них измеренные параметры, варьируя коэффициенты размерности. Ничего не сходилось. Пришлось строить новую модель…

За окном стемнело. Я глянул туда. В свете фонаря под окном была видна уходящая женская фигурка. Я подумал: «Нет. Эту задачку мне пока не осилить. Надо начинать со шмеля».

Я взял со стола банку. Но шмель, оказывается, уже давно улетел…

Назавтра я решил, что для успеха опытов надо сменить и аэродинамическую трубу, и шмеля, тем более, что последний вчера нагло смылся. В полдень я сунул сеточный сачок под мышку, запер дверь лаборатории и, между делом, зашел в банк. Снял с грантовского счета все деньги – 1 миллион рублей. Этой суммы вполне хватит на новую лабораторную трубу. Кстати, в горбачевские времена на такие деньги можно было купить страну.