Покрова Ахерона

Свет клубился скорбным саваном, распадался горящими искрами у носа корабля. Полупрозрачные частицы, будто глубоководные рачки в зоне термоклина, неторопливо замирали в лучах прожекторов. Живой, колышущийся ковер.

Она ждала, покачиваясь в невесомости, словно на волнах.

Все, что она теперь может делать – это ждать. А там…

Со щитом или на щите.

Перед глазами проплывали воспоминания занесенных снегом горбатых сопок. Кривенькие, неказистые северные елки, привыкшие выживать. Запах сырой тайги, талого снега и мокрых камней. Шелест гальки в ледяной реке.

Ноздри щекотал запах дома, мирного прошлого. В котором был маленький шахтерский городок, планы на поступление в авиационное училище, бесконечное штудирование справочников, тренинги и курсы, школьные друзья, суровый взгляд отца и теплые мамины руки. Того прошлого больше нет. Как нет ее, слепым котенком окунувшейся в тайны галактики.

– Готовность номер один, – напряженный голос Авдея справа.

И тут же – Васи Крыжа:

– Код опасности один. Фиксирую нестабильность зоны квантовой флуктуации по флангам… Прорыв неоплазмы двенадцать процентов… Критические показатели будут достигнуты через… – он замолчал на мгновение, делая расчеты. – Через семь минут.

Обзорные экраны полыхнули изумрудно синим. Истошный визг из ретранслятора пробрал до костей, завибрировал в легких, пронизывая мозг.

Набухшим гнойником взорвалась землисто-серым и рассыпалась чернота. Горизонт событий распался надвое, выпустив пылевую тучу.

– Черт, много-то их как, – выдохнул рядом Авдей.

Ульяна, замерев, считала проступающие пятна: «Один… Два… Три… Семь… Десять…»

Двадцать четыре Ока, будто бензиновые пятна на воде.

– Выброс тахионов. Концентрация восемьдесят процентов, сегментация. Структуру и границы объектов внутри облака не фиксирую.

– Смещение восемнадцать процентов. – Голос Кира дрожал от напряжения. – Отмечаю миграцию уплотнений внутри облака.

За спиной, у стены рубки, прошептал юнга Тим Резников.

– Вы это видите?

Туча, вытекающая из разрывов подпространства, уплотнилась в центре. Из нее показалась оскалившаяся звериная морда и тощая когтистая лапа.

Сердце упало, сжалось от страха и безысходности.

«Господи, помоги!»

Двумя неделями ранее,

30 августа

– Ребята, если отбросить все мелочи вроде нравится-не нравится, на кого мы можем положиться? – Ульяна окинула взглядом ребят.

Они собрались в кают-компании, после раннего завтрака, разложили на столе распечатки инфосводок Единой галактики за последние девять дней. Девять дней, которые они провели на Коклурне.

Василевс вскинул голову, посмотрел в упор:

– На Ваню Лапина.

– На Удгрина, – одновременно с ним отозвался Ираль.

Пауков, помедлив, неохотно добавил:

– На Ириду Фламиньон. Если верить рассказу Ираля.

Ираль покачал головой:

– Нам нужен кто-то, кто сможет собрать Совет. Кто сможет убедить его членов в том, что угроза возвращения Ушедших в сектор – реальность. И еще в том, что нужны переговоры с Коклурном: у них есть опыт и наработки противостояния атавитам. Поэтому… если серьезно, то вынужден согласиться с Пауком – только Ирида.

Артем помрачнел.

– Черта с два мы на нее выйдем, дру́ги, – Василий чертыхнулся, стукнув открытой ладонью по столу, порывисто встал. Прошелся поперек кают-компании. – Я уже говорил, повторюсь еще раз, Цериана – вне наших кодировок. Связь с ними по одностороннему протоколу. И то только в том случае, если Цериана сама пожелает установить связь. Они нас слышат, мы их – нет.

Словно желая убедить ребят в серьезности положения, он ударил ребром ладони по спинке кресла. Ульяна кивнула.

– Остается Тиль Теон, – она тоже встала.

Ребята загудели:

– Это если на Калипсо очень хочется, – общее мнение сформулировал Кир, криво усмехнулся.

Ульяна уперлась кулаками в глянцевую поверхность стола, проговорила упрямо.

– Даже если мы свяжемся с Иридой, то мы не сможем сделать по территории Единой галактики и шага, не будучи арестованными Трибуналом. Мяч на их стороне. Нам нечем крыть. Мы вне закона, судя по сводкам, – она кивнула на разложенные перед командой распечатки, – в полномочиях Теона активировать программу защиты свидетелей, по крайней мере до нашего выступления в Совете. Кроме того, у меня сложилось впечатление, что начальник криминальной полиции заинтересован в поиске правды. Считайте меня идеалистом, но он Следователь до мозга костей. Он мог много раз арестовать меня, однако позволил сбежать с Тамту, позволил остаться на «Фокусе», не раскрыл кодировку переданного ему сообщения о трассовых полях и той хтони, что на меня напала на 3Z-71. Он хочет в самом деле разобраться в происходящем… Или его цели в этой части совпадают с нашими.