Покров тьмы

— Я есть Неумирающий, я есть воплощение погибели…

Он возвышался надо мной, этот монстр из живого металла. Череп его венчала корона с красными драгоценными камнями, на механических руках виднелись браслеты, а вокруг шеи блестел пектораль лазурного цвета. Всё это походило на монаршие украшения, и я понял, что передо мной стоит король мёртвых. Роботизированный анахронизм старины. Самодовольное разумное создание с чернейшей сущностью. Некрон, так оно называлось.

Его высокий статус только разжёг во мне огонь.

— Мы убийцы королей! — Я с гневом выплюнул эти слова в лицо костлявому чудовищу.

Лишь я и он. Мы сражались один на один, и никто не посмел бы нам помешать. Поскольку победа над ним имела большое значение, я лично должен был одержать её. Мы бились на равных. Его потрескивающая боевая коса не уступала в силе моему священному Бушующему клинку, но в итоге не мой меч завершил бой…

В свирепой схватке он глубоко поранил меня, чего ни один противник никогда прежде не делал. Я почувствовал кровь во рту и упал. Я, Катон Сикарий, магистр караула, рыцарь-защитник Макрагга, Великий герцог Талассарский и Верховный сюзерен Ультрамара, пал.

И когда покров тьмы окутал меня словно погребальный саван, я опять услышал слова чужака…

— Я есть погибель.

Я пришёл в себя и отхаркнул амниотическую слизь на стенку регенерационной капсулы, внутри которой находился. С рыком я ударил кулаком по стеклу и почувствовал, как горят мышцы и нервы.

— Выпустите меня! — задыхаясь, прокричал я.

Замыкающие скобы по краям капсулы с солёной вязкой жидкостью отошли и впустили меня в мир живых. Тяжело дыша, я сел прямо и нахмурено посмотрел на апотекария из моего командного отделения, который приветливо сказал:

— С возвращением, брат-капитан.

С головы до ног покрытый студенистой мерзостью, я бросил на него сердитый взгляд.

— Венацион.

Тот вежливо кивнул. Стареющий ветеран с коротко подстриженными светлыми волосами и зелёными глазами, которые повидали слишком много смертей, целиком был облачен в доспех белого цвета вместо привычного для Ультрадесантников голубого, что указывало на его должность. В апотекарионе было темно. Тени очерчивали разное оборудование и приборы, используемые апотекариями ордена для спасения жизней. В воздухе воняло контрасептиком, по полу стелился лёгкий туман. Чистое и холодное помещение. Интересно, сколько окровавленных и искалеченных воинов побывало здесь? Сколькие из них попали сюда и скончались? С уверенностью можно было сказать только одно — слишком много.

Я попытался встать, но Венацион выставил передо мной руку, чтобы остановить.

— Не думай, что у меня не получится вылезти отсюда.

— Позвольте мне хотя бы провести полную проверку жизненных показателей.

В другой руке он держал медицинское устройство, с помощью которого уже начал проводить биотест, поэтому мне пришлось потерпеть отвратительно вязкую амниотическую жидкость чуть дольше.

Когда он закончил, я отказался от протянутой мне руки и поднялся без посторонней помощи. В боку сильно закололо. Выбравшись из капсулы и встав во весь рост на плиточный пол, я посмотрел вниз и понял, откуда такая боль. Красный рубец проходил по коже в том месте, где боевая коса Неумирающего разрубила меня.

— Удивительно, как вы вообще остались живы, брат-капитан, не говоря уже о том, что вы в состоянии ходить. — Апотекарий проверил биометрические данные своего сканера.

— Я способен на большее.

Это было сильное заявление, хотя я и не представлял, что случилось после того, как выбыл из строя.

— Что произошло на Дамносе? Вторая победила?

И без того серьёзное выражение лица Венациона сделалось ещё мрачнее, отчего явственно проступила паутинка морщин.

— Когда вы пали, Агриппен и лорд Тигурий собрали остатки людей. Но мы существенно недооценили врага и были вынуждены эвакуироваться. Дамнос потерян.

Снизив голос, он продолжил:

— И почтенный Агриппен тоже.

Я сжал кулак так сильно, что захрустели костяшки. Большая часть оборудования в огромном помещении апотекариона стояла у стен, и на расстоянии удара была только моя капсула. Со злостью я ударил по ней и оставил трещину в стекле. Будь сейчас рядом мой Бушующий клинок, я бы рассёк капсулу пополам. Ни что так не могло выразить мой гнев.

Я собирался попросить Венациона рассказать мне больше, когда из теней донёсся голос. Из-за своего ослабленного состояния я даже не заметил чужого присутствия.

— Я должен был лично это увидеть…

Сын Ультрамара — подлинный сын Ультрамара, если верить тому, что говорили в ордене, — вышел на свет. Он тоже был в силовом доспехе. На сгибе левой руки лежал шлем с плюмажем, к левой ноге пристегнут церемониальный гладий. Наплечник с позолоченным краем и нагрудник сияли при колышущемся свете от люминесцентных ламп на потолке. Переднюю бронепластину украшали лавровые венки, вырезанные за долгие годы хвалёной службы.

— Север, — кивнул я в знак уважения к ветерану, но, судя по его угрюмому виду, который казался ещё мрачнее из-за шрамов и платиновых штифтов на лысом лбе, он принёс дурные вести.

— Катон.