«Пока мы под сердцем любовь эту носим, все ставя на карту…»

5-eместо на конкурсе фантастического рассказа «Звезда Магистра»

9–23 февраля 2005 года

Лэйри прекрасно понимала, что с таким бугаем ей в жизни не справиться. Еще на шпагах и при всех условностях дуэли — можно хоть попытаться, а так… Но восемнадцать лет пробыв наследной принцессой и семь — королевой-чародейкой, как не привыкнуть на всю оставшуюся жизнь заступаться за обиженных? Она даже подумать ни о чем не успела, как рука оттолкнула огромный кулак, нацеленный в лицо какой-то женщины, прижавшейся спиной к стене. Хозяин кулака был достаточно пьян и достаточно силен, чтобы удар со всего размаху пришелся в упомянутую стену. Больно, однако! Бугай взвыл, схватился за правую лапищу левой. Намного лучше, чем можно было надеяться! Теперь выдернуть жертву из щели между ее мучителем и стеной и уносить ноги, но Лэйри тоже была не в себе, хотя и не от вина, а потому лишь шагнула в сторону, оказавшись у вояки за спиной. Тот тем временем, видимо, сообразил, что не сама по себе стенка оказалась на месте рожи, в которую он метил, и попытался обернуться. Потерял равновесие, привалился к той же стенке боком, «перекатился» так, чтобы увидеть обидчика. Яростно взревел, бросился… в смысле, бросил себя. Носом вниз, разумеется. Лэйри обернулась на раздавшийся хохот.

— Ловко ты его!!!

— Ох, ну и картинка!

— Щас помру со смеху! — восхищалась компания матросов.

— А ты отчаянная, — одобрительно заметил один.

— Пожалуй, да, — задумчиво произнесла Лэйри, кривовато усмехнувшись. По-другому усмехаться она теперь не умела. — Отчаянный — это ведь про тех, кто отчаялся, потому ничего не боится, что самое худшее с ним уже случилось…

— Что ты такое несешь, красавица? — матрос аж подскочил. — Влюбиться тебе надо, сразу умирать расхочешь. А?

— Да. С такой рожей только влюбляться, — равнодушно произнесла она и откинула волнистые темные пряди, закрывавшие всю правую половину лица. От угла рта к уху тянулся странный и страшный шрам.

Ближе к утру ее опять стало лихорадить. Ничего удивительного, всю ночь просидеть на берегу. Ну, и хорошо. Умереть от лихорадки на улице чужого города — лучше, чем порадовать наемного палача в подземелье собственного замка. Скорей бы уж!

Вот только не надо обвинять в трусости человека, потерявшего все. Магия растворялась постепенно, как постепенно становился все более равнодушен муж. Он хорошо притворялся, ничего не скажешь, и поэтому она до последнего не понимала, что происходит. Должна была почувствовать… значит, сама недостаточно любила. Ну, ладно — если бы она его любила, было бы еще больнее, что он такое ничтожество. Он предал ее, и она потеряла корону, родину, красоту…почти всю. Дали ночь на размышления — или отречение, или такое же клеймо на второй щеке. Развязали руки, оставили зеркало и свечу — чтобы лучше думалось.

Надо было умереть, когда клеймили — ведь боль страшная, будто огненная трехпалая лапа впилась в щеку и одновременно рвется на части все тело, клеймили не честным железом, а каким-то гадким колдовством! Или, в крайнем случае, когда увидела в зеркале этот ужас — черный, с каким-то гнусным отливом отпечаток птичьей лапы, средний коготь пришелся как раз в угол рта. Прикоснуться к собственной щеке она так и не решилась.

Отчаяние, свеча, развязанные руки и несколько ночных часов — это много. Бывшая королева-чародейка Алаи риэн выбралась на волю, упала на улице и провалилась в забытье. Вот когда надо было умереть! Не случилось. Ее подобрали сердобольные контрабандисты и сочли величайшим благодеянием взять к себе на корабль, отплывавший на рассвете за Большой лабиринт — пояс рифов, путь через который знал далеко не каждый капитан. Высадили в первом же порту — женщина на корабле, может, и к счастью, но только здоровая, веселая и красивая. Платье подарили и денежек немножко — сами не процветали. Отказываться было глупо.

Красоту и корону у нее отняли, магию…Магия королевского дома обретала силу через любовь. После свадьбы был тайный ритуал, когда место родительской любви в качестве источника силы занимала любовь супружеская. Она успела вовремя — родители умерли через год. А потом любовь иссякла, и королева оказалась не в силах защитить от злых чар даже себя саму, не то что подданных. Правда, был у нее на такой случай министр-чародей. Лучше бы не было…