Поиски утраченного завтра

Постулаты Слаживания:

1) Свет,

2) Спасение,

3) Завет,

4) Милосердие.

Дом, в котором я жил последние десять лет, крышей упирался в низкие серые облака. На верхних этажах я никогда не был — обиталищем мне служил первый этаж, с отдельным входом со стилобата. Мимо текла скоростная трасса, на стилобат можно было подняться только с узкого тротуара, по решетчатой металлической лестнице: в жару — раскалённой, в дождь — ржавеющей, а зимой — скользкой. Меня это вполне устраивало.

В дверь стучали уже минуты три, настойчиво, но без эмоций. Я постоял несколько секунд, глядя в глазок. Вздохнул. Спрятал пистолет в карман и отпер замки один за другим.

Гостей было четверо, если считать собаку.

Девушка лет двадцати с изумрудно-зелёными волосами. Стройная, загорелая, спортивная. В брючном костюме кирпичного цвета, которые сейчас в моде у юных девиц из общества, из-под расстёгнутого пиджачка проглядывала белоснежная блузка. Все они мимикрируют под офисных работниц, даже если бездельничают с самого рождения… Довольно красивая девушка, если не отпугивает высокомерное выражение на молодом лице.

Подросток лет четырнадцати. Лицом похож на зеленоволосую девушку, скорее всего — младший брат. Тоже одет по идиотской современной моде: штанишки до колен, тельняшка с коротким рукавом и белая шапочка с помпоном. В общем, в таком виде я бы рискнул ходить лет до пяти, а потом бы регулярно огребал на улице люлей. Времена раньше были простые, что уж сказать, дети мечтали быстрее вырасти, а не застревать в детстве.

Третьим был пёс. Английский бульдог, толстый, пучеглазый, похожий на самодвижущийся пуфик на кривых ножках. Изо рта свисала тонкая ниточка слюны. Может быть, я предвзят, но пёс показался мне самым интеллектуальным из троицы.

Девушку, мальчика и собаку окутывало тёплое жёлтое сияние.

Я вздохнул, протянул руку и потрогал девушку за выпирающий из блузки сосок. С тем же успехом можно домогаться мраморную скульптуру — плоть была твёрдой и холодной. Статуя в одежде, а не живая девушка.

— Никита! — укоризненно пророкотал четвёртый гость. — Это ведь неприлично, так?

Четвёртым был Тао-Джон. Ну разумеется. Кто же ещё.

— Наверное, — согласился я.

— Что ты забыл в этом районе, Никита? — Тао развёл длинными руками. — Ты достоин большего!

— Мне нравится.

— Тут не любят землян, — печально сообщил тао. Потряс левой рукой — я заметил тёмные липкие следы на тонких металлических пальцах. — Мне пришлось показать, что они под моей защитой.

— Землян нигде не любят, — возразил я. — Муссы?

— Муссы, — вздохнул тао. — Тупые. Ну так можно войти?

Я вздохнул. Была полночь, тот короткий промежуток, когда спящие ночью отходят ко сну, а спящие днём собираются выйти из домов. Скоро безостановочно несущуюся вдоль дома трассу заполонят муссы, ануки, гил-гилан и множество других разумных, ведущих ночной образ жизни. Даже по тротуару заковыляют любители медленного передвижения. А кто-нибудь непременно заберётся на стилобат и увидит гостей…

— Чего ты хочешь, Тао-Джон?

— Я их телохранитель.

Ну разумеется. Кем ещё работать извергнутому из Тао? На стройку податься, закусками на улице торговать? Ха-ха-ха.

— Ты, а не я.

— Нужна помощь, Никита. Тело их отца прекратило существовать, — сообщил тао.

Я кивнул.

— Печально. Сиротки, значит… Как же ты оплошал?

— Всякое случается, — туманно ответил Тао-Джон. И, смирившись с неизбежным, произнёс то, чего я и ждал: — Ты должен мне, человек Никита!

Вот теперь выхода у меня не было.

— Я плачу долг, Тао-Джон, — сказал я. — Но учти, теперь он будет выплачен полностью.

— Признаю.

Формальности были соблюдены, и я отступил от двери, позволяя войти.

Жёлтое свечение биостазиса угасло.

Девушка поморщилась. Мальчишка чихнул. Бульдог потряс головой, роняя брызги слюны.

— Заходите, — сказал я мрачно. — Будьте как дома.

Повернулся и пошёл по коридору к жилым комнатам.

Конфигурация моего дома странная. Я когда-то выкупил весь этаж в стилобате, на котором стоят три тонкие жилые башни. Если посчитать общую площадь этажа, то выйдет не меньше четырех тысяч квадратных метров, почти что футбольное поле.

Но три четверти стилобата занимают опорные колонны, коммуникации, лифтовые шахты, демпферы, силовые кабели. В общем, свободного пространства не так уж и много, ведь комнаты соединены между собой длинными узкими коридорами. Самую большую комнату, метров примерно в сто пятьдесят, я называю гостиной, хотя гостей у меня обычно не бывает. Форма у гостиной такая сложная, что описать её я не рискну, тут нужен профессор геометрии.