Похождения иркутского бича

Васю бросили в тайге. Нет, никакого преступного умысла здесь не было. Просто так сложились обстоятельства. Когда вывозили людей и имущество экспедиции, вертолетчик заупрямился, побоялся перегрузить машину. Начальник отряда Зыбайло попросил Васю посидеть день другой, обещая следующим рейсом забрать Васю и остатки груза. Но тут как раз «горела» путевка в Болгарию, а Зыбайло давно мечтал там побывать.

Он быстро передал все дела своему помощнику, не забыл напомнить о Васе и улетел. Его помощник — техник Саруев прождал неделю вертолета (погода стояла нелетная), а потом ему вручили повестку в военкомат. Начались сборы, проводы… В общем, забыл он про Васю. Начальник партии все недостающее имущество списал. Бухгалтерия положила Васины деньги на депонент, а трудовую книжку в сейф, рядом с десятком других книжек. Рабочих экспедиция набирала из «бичей», а те на вопросы трудоустройства смотрели просто: надоест работать — снимаются и уезжают. И гори эти «трудовые» синим пламенем, были б руки, а работа найдется. Вот так и бросили Васю. Могла, конечно, и жена побеспокоится: куда вы моего законного задевали? Но у нее в это время роман был с грузчиком Федюшиным, да и Вася тоже не без греха, тоже пригревался у тоскующих разведенок. Потому и не спохватилась жена.

Сидит Вася неделю, вторую на таборе, доедает последние сухари, да запивает «чифиром». И так ему хорошо, спокойно… Он ведь всю жизнь как мышка жил, всё прятался да боялся. И жены боялся — орала она на него за выпивки сильно и поколачивала к тому же. Милиционеров боялся — у них глаз наметанный, «бича» за километр узнают, а в «кепезухе» сидеть удовольствие маленькое. И начальства боялся, и собутыльников своих случайных. Народ — «бичи» — нервный: брякнешь кому по пьянке «козел», и получай финку в бок. Сидит Вася на завалинке зимовья, ловит первые снежинки в ладошку, а кругом тишина, за триста километров вокруг ни человека не встретишь. Медведь вон подошел познакомиться, скучно тварине одному по тайге таскаться. А Васе не скучно. Он хариусов в речке половит, живот набьет и лежит на нарах, блаженствует. А мяса захочется, рябчика с ветки снежком собьет да и съест, полуощипанного. К весне, правда, голоднее стало, но Вася уже не тот, что раньше. Зайцев не только в силки, но и голыми руками научился брать.

Одежда у Васи поистрепалась за год, так он из старых спальников и шкур балахон себе сшил. С обувью сложнее: что не соорудит, за два дня по сучкам да камням истреплет. Да не беда, ноги огрубели и к любым холодам привыкли. Бегает Вася по снежку босыми ногами как и все божьи создания.

С медведем он рассорился. Залез как-то к соседу в берлогу, поговорить просто хотел, по-человечески, а тот спросонья его за охотника принял, чуть шею не свернул. Вася рассердился и сломал мишке лапу. Ну и медведь, разумеется, обиделся и ушел куда-то.

А среди местных охотников легенды пошли, будто живет в тайге «снежный человек», будто и следы его видели — совсем как босой человек прошел, и крик его слышали — не человеческий вовсе, что-то вроде «И-йе-ху-ху…».

Дошли эти слухи и до ученого мира. Собралась группа молодых энтузиастов. Возглавил ее профессор Калашников, прославившийся своими экспедициями к месту падения Тунгусского метеорита, на озеро Лох-Несс, в Африку к догонам, ну и другими, вы о них хорошо знаете. Приземлились они как раз на ту площадку, что Васин отряд когда-то построил, и сразу же наткнулись на следы босых ног. По следам и вышли к зимовью. Вася спит себе на нарах, беды не чуя, а они навалились, запутали его веревками и поволокли полусонного к вертолету. Как увидел Вася вертолет — весь сон с него слетел. Разорвал он веревки, энтузиастов по елкам раскидал, и вертолет на попа поставил.