Пограничник

Все началось опять неожиданно. Спеша к припаркованной машине, он вдруг понял, что с этой секунды события станут происходить с беспощадной неотвратимостью. Ноги сами остановились в проходе между домами и не могли двинуться ни на шаг вперед. Вернее, могли, но он знал, что за это придется заплатить собственным здоровьем, а то и жизнью.

Однако это было еще не все. Он четко представлял, что сейчас творится совсем рядом – ведь это уже случилось во сне. Если хотя бы на пару минут раньше понять, что события начинают течь в точном соответствии со сном, то он еще бы успел. Но уже подошел к остановке последний трамвай, и простучали по асфальту каблучки спешащей домой девушки – ей оставалось совсем недалеко…

«Какое мне дело до всего этого? Таких несчастных дурочек в огромном городе пропадает за год чуть не сотнями. Сама виновата!» - который раз тщетно внушал он себе, прекрасно осознавая, что она не была дурочкой. Девушка где-то училась и училась хорошо, а сегодня она задержалась допоздна, исследуя каталог библиотеки перед экзаменами…

Стоя в укромной тени арки, он услышал пьяный возглас. На свою беду, ему было даже в деталях понятно, как выглядят эти три искателя приключений.

«Беги, дуреха! Беги!» - все кричало внутри. Его сознание разрывалось между порывом души и холодным прагматизмом: «Все равно не смогу ей помочь. Зачем мне это знать? Зачем я здесь? Ведь они вооружены…»

Он не замечал, как его пальцы до крови впились в кирпичную кладку – с улицы донесся испуганный крик девушки. Но он уже понимал, что не придет на помощь – прагматизм победил. Зачем помогать чужому человеку, рискуя собственной жизнью? Кто она ему? Она была не первой и не будет последней – таких сотни вокруг, все равно, всем помочь не успеешь…

Молодой человек не знал, что эта несчастная все-таки станет последней жертвой его равнодушия. Однако это понимание придет позже, а пока он в отчаянии бил кулаками в стену, слушая отдаленные звуки возни, довольное гоготание налетчиков и хлопанье дверей отъезжающей машины. Он обреченно сознавал, что больше в этот мир несчастная девушка, спешившая с занятий к маме, никогда не вернется...

Кончик кия неуверенно подрагивал. Артур Михайлович уже второй раз обходил вокруг стола, примеряясь к трудному раскладу, и, наконец, выбрал не самый удачный шар. Сегодня у него явно не шла игра, и сет из четырех партий он проигрывал всухую. Если учесть, что ставки в каждой игре сета удваивались, то сумма на кону стояла немаленькая даже для его почти безразмерного бюджета.

Влад спокойно наблюдал за развитием событий у стола. Здесь были и другие зрители, но он не обращал на них внимания. Ему было важно, чтобы второй партнер по игре, Ярослав Викторович, «финансист» – его старый клиент, не «сошел с рельс». Поймав внимательный и понимающий взгляд уже немолодого человека, Влад расслабленно кивнул – с этой стороны все, кажется, было в порядке.

Артур Михайлович – «пижон» (как он мысленно охарактеризовал для себя клиента) унял-таки дрожь и, медленно отведя руку, совершил свой последний клапштос. В том, что это будет последний удар, Влад был почти уверен – прицельный шар ударился о борт совсем рядом с лузой и стал на стопроцентную позицию, а такие подставы в игре на интерес не прощают. Ничего сверхъестественного не произошло: старый финансист, умело скрывая торжествующую улыбку за сосредоточенно нахмуренным выражением лица, отправил один за другим два последних шара по назначению.

- Контровая! – спокойно констатировал Влад и еще раз просяще взглянул на Ярослава Викторовича. Тот знал принципы молодого человека и, что важнее, уважал их, несмотря на несолидный возраст свободного маркера.

Действие не замедлило развиваться по предполагаемой схеме. В отличие от финансиста, пижон числился новичком в картотеке «папиков». Он, хотя и был ознакомлен с правилами, согласившись на все условия сотрудничества, но еще не прочувствовал на практике, как они действуют. Поэтому, новый клиент тут же после приговора Влада, буквально подскочил к своему партнеру по игре и заявил:

- Еще одну партию! Знаю, что мы не договаривались, но я просто должен отыграться, – глаза его при этом горели хорошо знакомым азартом, а рука, сжимавшая кий, еще больше дрожала.