Погонялово "Дурак"

Маша

Я вернулась в Питер почти год назад. Разбитая, измученная, с заплаканными глазами и трясущимися руками. Было абсолютно не важно, сколько косых взглядов я поймала на себе в тот день. День, когда ушла от Меркулова. С тех пор вся моя жизнь больше напоминала американские горки. После злополучного разговора у метро, удача окончательно повернулась ко мне одним местом. Отец попал в аварию и пришлось спрятать в самый долгий ящик мечты о самостоятельной жизни вне дома. Я приехала домой. И сразу столкнулась с новыми проблемами. Папа находился в коме. Мама бы не справилась одна, а просить помощи было особо не у кого. Я бы не усидела в Москве, все равно бы сорвалась.

Слава богу, все обошлось. Уже через десять дней отец вышел из комы. И потянулись долгие дни восстановления.

Я устроилась на работу в магазин на подобии «Фиалки». Так же мыла полы и протирала пыль. Платили немного, зато на продукты хватало. Вечерами ездила к отцу. Мама тоже старалась проводить с ним как можно больше времени. Увы, работать она заканчивала еще позже меня.

Учеба вошла в привычное русло. Я перезнакомилась с новыми одногруппниками, легко нашла общий язык с преподавателями. Учеба, работа и поездки к отцу почти помогли мне забыть Макса. Почти.

Полностью уйдя в проблемы, мне было некогда сидеть и страдать из-за неразделенной любви. Рано или поздно чувства притупятся, а потом и вовсе исчезнут, даруя высвобождение, умиротворение. Когда-нибудь это обязательно случится. Но даже спустя год я ловила себя на мысли, что не все так просто. И забыть не получится, как бы я этого ни хотела. Да и как.

Спустя пару дней после того, как приехала в Питер, позвонила Светке и сообщила, что уехала и теперь ее комната снова свободна. На что услышала витиеватое ругательство и новость — Макс отбыл на службу в нашу доблестную армию. Причем не факт, что

добровольно. Оказывается, этот невыносимый тип был отчислен. За что? В этом еще предстояло разобраться. А отец Меркулова, по словам подруги, не собирался оставлять это без своего внимания. В сыне он был уверен. Хоть Мерк и являлся беспечным, самовлюбленным индюком, но в плане учебы был прилежным. В том плане, что все хвосты успевал вовремя сдать. Это, опять же, Светка рассказала. Я несколько раз порывалась написать Максу. Спрашивала у Светы номер его телефона. И он у меня был… Решимости не было. Я боялась, что он пошлет меня. Или просто не ответит. О том, чтобы позвонить и речи не могло идти. Этот вариант я сразу забраковала. Слышать его голос. Чтобы потом сдохнуть от вновь заполняющей тело и душу боли. Тем более, не сомневалась — ему пишут. И звонят. Те самые красотки с четвертым размером мозга.

Сегодня был паршивый день. Я сидела в излюбленной кафешке, смотрела в окно, за которым вовсю бушевала непогода, и неторопливо потягивала кофе с привкусом карамели. Был выходной день. Мама с отцом пошли гулять в ближайший к дому парк, а я не захотела сидеть дома в одиночестве. Лучше посидеть в этом же самом одиночестве в компании любимого напитка и вкусного чизкейка. К последнему я пока не притронулась. Так и продолжала сидеть и смотреть в окно. Словно ждала кого-то подобно Хатико. Единственный день, когда я могла бы расслабиться. А сижу и нервничаю. Почему?

Скоро осень уступит место зиме и под ногами, вместо луж и пожухлой желтоватой листвы, будет противная серая жижа. Народ снова начнет чихать и шмыгать носами. Хмурые тучи, которые в городе на Неве в это время года можно было увидеть гораздо чаще, чем солнце, медленно плыли по небу, не пропуская теплых лучей. Ветер бушевал, играл с листвой, которую еще не прибил к асфальту недавно прошедший дождь. Люди, проходящие мимо кафе, кутались в куртки, натягивали побольше шапки, торопились.

А я продолжала сидеть.

Интересно, а он уже вернулся?

Мотнула головой, в сотый, наверное, раз убеждая себя — это лишнее. Думать о Меркулове нельзя. От этого мне становится не просто плохо — паршиво.

Телефон завибрировал на столешнице, оповещая о входящем сообщении. Потянулась рукой к смартфону и посмотрела, кто адресат. Светка. В последнее время она не писала мне. Была занята учебой и готовилась к очередному путешествию на пару недель.

Надо будет ее попросить, если вдруг запланирует поездку в Питер, чтобы привезла с собой мои пижамные штаны, которые я, позорно убегая, забыла захватить. В смысле, так торопилась, что, сметая вещи в спортивку, не заметила, как оставила их на кровати.

Слепая курица. Пока отец был в больнице, мне некогда было задумываться о таких вещах. Работа тоже отнимала много сил. Домой я приходила, выжатая как лимон. Вот и забывала спросить у подруги, куда она дела нижнюю часть моей любимой пижамы.

Поняв, что мысленно вновь возвращаюсь к событиям годовалой давности, зажмурилась, прогоняя воспоминания. Некогда мне об этом думать. И так проблем выше крыши. Скоро сессия. Пора переключиться на учебу. Перестать забивать голову. ерундой.