Поездка в Россию

Мирослав Крлежа

Поездка в Россию

Журнальный вариант

Перевод с хорватского и вступление Н. Вагапова

От переводчика

Мирослав Крлежа - один из тех хорватских литераторов, чье творчество способствовало органичному вхождению его родины, да и всей многонациональной Югославии, к которой тогда принадлежала Хорватия, в европейскую культуру ХХ века. Он интересен нам сегодня как тонкий наблюдатель человеческой природы, памфлетист, обличитель каких угодно мифов: социальных, милитаристских и национал-патриотических, как разоблачитель политических иллюзий и сословных предрассудков.

Крлежа известен у себя на родине и во многих европейских странах как поэт, прозаик, драматург и публицист. После Второй мировой войны его стихи, романы, повести, новеллы не раз выходили на русском языке. В середине 70-х годов в Москве, в Театре им. Вахтангова, была поставлена его пьеса "Господа Глембаи", а в 1979 году состоялась премьера драмы "Агония" в Государственном академическом Малом театре. Оба спектакля долгое время шли с неизменным успехом. Изданы на русском языке роман "Знамена", однотомник, включающий стихи, прозу, эссе об искусстве и последнюю пьесу Крлежи "Аретей".

Однако на острые публицистические выступления Крлежи в нашей стране в советское время был наложен запрет.

Распространялся он и на путевые заметки о пребывании в Москве и на севере России, опубликованные в Загребе в 1926 году под названием "Поездка в Россию".

Минуя многочисленные пограничные и полицейские кордоны, молодой, но уже весьма популярный в тогдашнем Королевстве Сербов, Хорватов и Словенцев, позже, в 1929 году, переименованном в Югославию, Мирослав Крлежа в начале 1925 года пустился в рискованное путешествие в советскую Россию. Писатель намеревался рассказать о первом государстве рабочих и крестьян читателям левого загребского журнала "Книжевна република".

Книга полна живых зарисовок жизни СССР середины 20-х годов: тут и убежденные строители нового общества, и внутренние эмигранты, и бунтари и конформисты в искусстве, и позиция церкви. Немалый интерес представляют также заметки путешественника о европейских городах, которые проехал Крлежа, добираясь до Москвы поездом с остановками в Вене, Дрездене, Берлине, проехав через Литву и, наконец, пересев в прямой вагон Рига-Москва. Размышления Крлежи о "русском эксперименте" и о его восприятии в Европе, а также о феномене русского революционного движения - превосходный документ эпохи, образчик далеко не ординарного мышления творца и журналиста, увлеченного социалистическими идеями. При всем том Крлежа, в отличие от, казалось бы, ничуть не менее ироничных и интеллектуальных Шоу, Фейхтвангера, Уэллса и других друзей СССР, оказался проницательным наблюдателем, не склонным корректировать свои оценки в угоду идеологическим схемам.

Возвратившись домой тем же путем, каким и приехал в Москву, Крлежа в 1925 году опубликовал свои путевые заметки в нескольких загребских журналах. В 1926 году очерки были собраны в книгу "Поездка в Россию", которая приобрела широкую популярность в тогдашней Югославии и в других странах Центральной Европы.

Правда, популярность эта основывалась на публикациях, сокращенных издателями, и на изустных рассказах тех, кто успел ознакомиться с первым полным изданием. Даже в изданиях 50-70-х годов, которые выходили в Белграде, Загребе и Сараеве, отсутствовала или была сокращена та часть путевых впечатлений Крлежи, которая предшествовала въезду в Москву, и были добавлены написанные им в разные годы очерки, лояльные по отношению к личности Ленина.

Русские друзья Крлежи не могли не знать об этой книге. Давно известна она и специалистам. Почему же самые интересные ее страницы мы сегодня открываем для себя впервые? Ответ на этот вопрос дал в свое время А. А. Сурков, принимавший Мирослава Крлежу от имени Союза писателей СССР во время его второй поездки в нашу страну, которая смогла состояться лишь в 1965 году. По словам самого Крлежи, в ответ на вопрос о том, почему некоторые его произведения, в том числе и "Поездка в Россию", не публикуются в СССР, Сурков сказал одну-единственную фразу: "Сложно с вами, товарищ Крлежа". И действительно, во второй раз Крлежа смог приехать в Москву лишь в составе правительственной делегации, куда его включили по личному указанию Иосипа Броз Тито и, как мы видим, сорок лет спустя после первого путешествия в Россию.

Причин тому было достаточно: и трудности послевоенных межгосударственных отношений СССР и Югославии, и бескомпромиссная позиция самого писателя. Верный традициям профессиональной журналистики, он упрямо отстаивал свое право задавать неудобные вопросы и высказывать мнения о людях, общественных процессах и явлениях искусства независимо от того, нравится ли это тем, кто находится у кормила власти. Главным его врагом всю жизнь оставалась "сила всемирной глупости", равная, по пессимистическому замечанию Крлежи, силе всемирного тяготения.