Поезд судьбы

– Мамуль, я сейчас к Женьке поеду! – спешила я на свидание, бегая по квартире в поисках любимого серебряного браслета. – Ты меня не жди, мы поедем смотреть развод мостов!

Подняв диванную подушку и не обнаружив под ней украшения, я побежала в прихожую. Мама в это время сидела в кухне и перебирала гречневую крупу, и я не заметила её убитого настроения, потому что торопилась к нему, к моему солнышку, который ждёт в центре города, как мы и договариваемся каждые три месяца. Мы не созваниваемся перед встречей и не звоним друг другу, пока Женька колесит по стране, чтобы не отвлекаться от работы и не бередить душу. Тяжело расставаться, но ещё тяжелее слышать родной голос и не видеть скучающего взгляда, поэтому мы договорились не звонить.

– Олюшка, подойди ко мне, – мама отодвинула тарелку с крупой и тяжело вздохнула.

– Что, мам? Я уже опаздываю, – надевая куртку, я улыбалась своему отражению в зеркале и предвкушала нашу долгожданную встречу. Уверена, Женька принесёт букет моих любимых ромашек и обязательно коробку шоколадных конфет.

– Оля, подойди, мне нужно кое-что тебе сказать.

Услышав, как дрожит голос мамы, я обернулась.

– Что, мам?

Её глаза… Я до сих пор помню этот взгляд, застывший, бледный, пробирающий до сердца. Мама смотрела именно такими глазами на бабушку, лежащую в гробу.

– Мама, – у меня в горле как будто вспухли миндалины, и я начала задыхаться.

– Олечка, присядь, пожалуйста.

И тут я посмотрела на её губы – они стали синими. А потом на руки. Её тонкие пальцы словно вздрагивали, как заведённые, отстукивая на её коленях грустную мелодию.

– Оля, Жени больше нет, – и прозрачная слеза покатилась по её щеке…

***

Женьку я знаю давно, аж с детского сада, а вот то, что влюбилась в него, поняла в пятом классе. Он тогда произвёл на мои девичье-подростковые чувства самые яркие впечатления. На уроке физкультуры мы всем классом играли в пионербол. Кто-то из мальчишек кинул мяч, когда я переговаривалась с Юлей, выясняя, кто из нас сегодня моет доску после уроков. Стою, значит, доказываю, что сегодня дежурит именно она, и вдруг – удар в голову. Падаю, в глазах искры, под ногами пол превратился в нечто неосязаемое. Секунда – и я лежу на зелёных досках и пялюсь в белый огромный потолок.

– Оля, вставай! Тебе не больно?

Кто-то тянет меня за руку и пытается поднять. Моя голова в тот момент была настолько тяжела, что я не соображала, кто и что от меня хочет.

– Поднимаемся, – вдруг меня подхватили под мышки и поставили на ноги. – Как ты себя чувствуешь?

Обойдя мою тощую фигуру, Женя встал передо мной. Боже, я до сих пор помню эту милую улыбку красивого мальчика с кудрявыми волосами. Возможно, всему виной этот несчастный случай, может быть, если бы не Юрка со своими замашками доказать, насколько он меткий, то я бы и не обратила внимание на Женю. Хотя… Кто знает, может быть, мы бы начали встречаться в старших классах или после окончания школы. Ладно, это небольшое отступление от основной темы, которую я хочу вам рассказать. В зал вошёл физрук, девчонки успели рассказать, как меня сбили с ног, и Андрей Палыч бросился ко мне, потирающей покрасневший лоб.

– Миронова, как себя чувствуешь? – взволнованно спросил он, вглядываясь в мои мутные глаза. – Может, к врачу?

– Не-а, – буркнула я, пытаясь раскрыть глаза пошире.

– Садись на скамью и больше не играй. Отдыхай, – показав рукой на длинную лавку, сунул в рот свисток.

Я медленно потащилась к месту позора, как называли скамью ученики нашей школы, не желающие быть запасными или наказанными из-за мелкой шалости. Андрей Палыч был очень строг и, чтобы наказать виновных, сажал на лавку, и попробуй только встать. Усевшись, я краем глаза видела ребят, бегущих по своим местам, чтобы начать игру. Но я как будто никого не замечала. Мой потерянный взгляд был устремлён на него – Женю, шикарная улыбка которого запала мне в душу на всю жизнь.

Жили мы на разных улицах, пересекающихся между собой: он на проспекте Просвещения, а я – на проспекте Культуры. Учились в одной школе, но друзьями не были. Так, здоровались при встрече в классе или гардеробной, в столовой… иногда. В общем, не замечали друг друга. Мы – обыкновенные ученики обыкновенной ленинградской школы, дружные и весёлые, немного задиристые, но уважающие своих одноклассников.