Подруги и друзья (СИ)

Кто я им и зачем это делаю, зачем мне это надо? Этот вопрос я и сама себе задаю, только внятных ответов не нахожу, одна банальность.

Диана Логинова, какого лешего ты опять вмешиваешься в отношения Маши и Димы, в очередной раз пытаясь помирить эту сумасшедшую парочку? Если сами не могут хранить свои чувства и отношения, почему тебе это надо?

И тем не менее они — мои друзья. Я люблю Машку как родную сестру, а потому сейчас поднимусь на пятый этаж и вновь позвоню в дверь Димы. Тот откроет, пригласит внутрь… и начну опять свои упрашивания, чтобы он первый пошел на уступки, простил Машу и позвонил ей, извинился: виноват или не виноват в чем-то там, из-за чего они поссорились, — неважно…

Снова начну твердить и доказывать, что за любовь стоит бороться, даже если она слишком сопротивляется и больно жалит.

Даже если она сама себя топит…

Раздраженно закатил глаза под лоб, скривился. Шаги в комнату.

Быстро снять обувь и пойти за ним.

Завалился на диван, схватил пульт и давай щелкать каналы.

Даже не удосужился взглянуть на меня. Резко перебил мою тираду:

— Мля, Дина, мне кажется, из всех нас это нужно только тебе. Я этой истеричке уже все сказал. Она меня послала — и я ушел, — уставился мне в глаза. — Что еще надо? Конец. Понимаешь, Дин? КОНЕЦ! И меня заманало, что я всегда первый иду мириться. Вечно я — дебил, а она такая вся из себя королева. Самая умная и «пряморукая». А я — тупорылый, никчемный, криворукий, никому ненужный отброс. Вот пусть и ищет себе нового: умного, богатого, мастера на все руки. Всё, ребята. Я пас.

Перевел взгляд обратно в телевизор.

Решаюсь сесть на диван рядом. Тяжелый вздох, подбирая слова. Но, едва попыталась издать звук, как тут же резко рявкнул (глаза в глаза), отчего даже подпрыгнула (от испуга) на месте.

— НЕ СМЕЙ! — пальцем ткнул в мою сторону, — еще хоть одно слово об этой идиотке, и я начну грубить. Ясно?

Обмерла в нерешимости, но пристальный требующий взгляд выдавил из меня вынужденный ответ.

Несмело кивнула:

— Ясно.

Минуты тишины между нами — и неуверенно задергалась, встала, выровнялась я на ногах.

— Ты куда?

Вздрогнула от неожиданности. Молчу.

— Уходишь, что ли, уже? — удивился.

— Ну… да. Раз…

Тяжело вздохнул. Вдруг встал, обогнул меня сбоку и пошагал на кухню. Невольно последовала за ним.

Вытащил из холодильника две бутылки пива и тут же одну протянул мне:

— Может, фильмец какой посмотрим? Я тут приметил парочку. Ну или новый найдем.

— Да… рановато как-то для пива, — неловко улыбаюсь, несмело отталкиваю его руку.

— Самый раз, — не без злобы гаркнул. — В субботу — самый раз.

Пошагал мимо меня в комнату.

И снова гуськом побрела за ним. Замерла у дверей.

Дима уже развалился на диване и стал что-то там искать пультом в Смарте.

— Присаживайся, или ты стоять будешь?

— Да я, наверно, пойду все же…

Рассмеялся кисло.

— Значит, вот оно как, да? Со мной общалась только из-за Маши? Нет Маши, нет и Дины? Верно?

— Ну, не совсем так…

— Тогда проходи и садись.

Неловкость меня раздирала изнутри, разгрызая напополам. И как бы не было стыдно (пусть даже только самой себе) признаться, а ведь его слова — правда. Мое внутреннее «я» бунтует против происходящего: для меня Дима всегда был частью Маши. И если они, и вправду, больше не вместе, то… и мне уже нечего делать в его квартире, в его обществе…

Не то, что мне плевать на него. Нет, конечно. За последнее время он стал для меня таким же родным, как и Маша. Но хоть настоящий, «ныне действующий», хоть бывший, он все же парень Маши, а значит — для меня нет места здесь, рядом с ним. Только как подруга, как часть Маши. А это ему нынче уже не нужно. Даже если это просто дружба. Просто фильм. Просто общение.

Неправильно это всё как-то…

Да беда, сказать и объяснить сие в лицо ему сейчас я не осмелюсь, не могу, боюсь, не хочу (чтобы не обидеть, и чтобы не выглядеть как тварь, которая якобы притворялась ему другом).

А потому еще минута сомнений — и присела рядом на диван. Уставилась в экран.

— И что смотреть будем?

— Ну, есть фантастика, кстати этого года, есть боевик, или комедию можем найти.

— Фантастику.

— Да ладно? — ошарашенный, уставился на меня (резкий разворот, наши лица оказались так близко друг к другу, что стало даже неловко; покраснела, тут же отвернулась, опустила взгляд).

— Ну да, если не против.

— О-о-о! — вдруг заревел Шарлай. — Еще как не против. Мой любимый жанр.

Невольно усмехнулась.

Вдруг застыла между нами какая-то неловкая пауза, из-за чего я резко уставилась на Диму:

— Что-то не так?

— А? — словно очнулся, бросил на меня взгляд. — Да так. Вспомнил кое-что, — немного помолчав, добавил. Заметал взгляды то на пульт, то в телевизор. — Маша ненавидит фантастику. Вечно заставляет… заставляла меня выключать «этот несносный бред», — перекривил слова Тороповой, отчего я невольно рассмеялась, узнав эту заезженную фразу Машки: сама не раз попадалась.