Поднимите глаза!

Джеймс Маккимми

Поднимите глаза!

Джозеф Хейдел медленно обвел взглядом пятерых мужчин, сидевших за обеденным столом. Дымок сигары скрывал испытующее выражение глаз Хейдела, плотного мужчины с тонкими бесцветными волосами, плотно облегавшими череп. Примерно через три месяца ему должно было стукнуть пятьдесят два, но и лицо его и фигура не позволяли дать ему больше сорока. Он был Президентом Высшего Совета - высшая должность на Марсе - и занимал этот пост четыре из шести лет, что жил здесь. Пока он переводил взгляд с одного лица на другое, его пальцы машинально барабанили по столу тихой непрерывной дробью.

Один. Два. Три. Четыре. Пять. Пять человек, облеченных высшим доверием, тщательно проверенных и просвеченных до мозга костей в метрополии на Земле, составляли ядро правительства Марса.

Пронзительно светлые глаза Хейдела прищурились, а пальцы убыстрили дробь. Кто из них? Кто из них самозванец, подставная фигура? Кто из них марсианин?

Сухой голос Садлера нарушил молчание:

- Это не совсем обычная встреча, мистер Президент?

Хейдел прикусил сигару. Он посмотрел прямо в глаза Садлеру.

- Да, Садлер, не совсем обычная. Мы собрались по особому поводу. - Он усмехнулся, не выпуская сигары изо рта. - Сегодня мы разоблачим волка в овечьей шкуре.

На него смотрели пять лиц. Садлер, Михэн, Локк, Форбс, Кларк.

Один из них.

Кто?

- Я что-то себя плохо чувствую сегодня, - сказал Локк. - И не совсем улавливаю, о чем идет речь.

- О, конечно, - Хейдел снова усмехнулся. - Сейчас я все объясню.

Он чувствовал необычайный прилив бодрости в этот момент, каждый нерв был как струна, мышцы подрагивали в боевой готовности. Он мыслил стремительно и четко, и слова легко лились с языка. Это была именно та ситуация, в которой Хейдел чувствовал себя лучше всего. Предельно острая драматическая ситуация, полная атмосферы невысказанных подозрений.

- Суть дела, - сказал Хейдел, - проста и ясна. - Он стряхнул пепел, наблюдая прищуренными глазами, как ярко зардел огненный кончик сигары. Внезапно он резко наклонился вперед. - Джентльмены, среди нас предатель! Шпион!

Он переждал напряженную паузу, ожидая, пока жало его сообщения поразит слушателей. Затем он небрежно откинулся назад.

- И сегодня вечером я разоблачу его. Здесь, за этим столом.

Он снова обвел взглядом лица вокруг него, ловя предательское дрожание мускулов, непроизвольное движение руки, тень испуга в глазах.

Но здесь были только Садлер, Михэн, Локк, Форбс и Кларк, выглядевшие как обычно - солидные, уважаемые, но несколько растерянные граждане.

- Вы говорите, один из нас, - то ли спрашивая, то ли утверждая произнес Кларк.

- Совершенно верно, - сказал Хейдел.

- Ничего себе история, - криво улыбнулся Форбс.

- Конкретнее, Форбс, - сказал Хейдел. - Конкретнее.

- С трудом верится, - уже серьезно сказал Форбс.

- Это уж точно, - сказал Хейдел.

Эдвард Кларк откашлялся.

- Могу ли я осведомиться, сэр, как это было обнаружено и почему подозрения пали именно на Высший Совет?

- Конечно, можете, - резко ответил Хейдел. - Не стоит вдаваться в подробности неприятностей, что выпали на нашу долю. Все вы о них знаете. Но вот откуда они пошли - это уже важно. Помните ли историю с миссионерами?

- Когда мы решили обратить на путь истины Восточный индустриальный район?

- Вот именно, - подхватил Хейдел. - То жуткое избиение.

- Да, текли реки крови, - согласился Джон Михэн.

- Мы потеряли шестьдесят семь миссионеров, - сказал Хейдел.

- Я помню ноту Марса с извинениями, - сказал Форбс. - Мол, мы поклонялись нашим богам двести тысяч лет и будем продолжать это делать. Примите уверения... Ну и нервы у них.

- Дело не в этом, - грубо оборвал его Хейдел. - Суть в том, что никто не знал, что эти шестьдесят семь человек были миссионерами. Кроме меня и вас пятерых.

Перед Хейделом сидели пятеро, и он смотрел прямо на них.

- Это одна история, - сказал он. - Есть и другая. Помните, когда мы отменили систему свободного выбора?

- И снова была кровь, - сказал Садлер.

- Сорок восемь жертв, - сказал Хейдел. - Сорок восемь почтенных колонистов, которых мы облекли полномочиями венчать любую пару на этой планете, и они разъехались по всем материкам, чтобы покончить с этой омерзительной свободной любовью.

- Сорок восемь провозвестников мира и справедливости погибли, - сказал Форбс.

- А вы помните ту ноту с извинениями? - Хейдел повысил голос. Он смотрел Форбсу прямо в глаза.

- В общем и целом, конечно, - сказал Форбс, спокойно встретив взгляд Хейдела. - Вам нравятся ваши обычаи, нам - наши. Какое ехидство, не так ли?

- В высшей степени, - сказал Хейдел. - Однако и здесь дело не в этом. А в том, что никто, кроме нас шестерых, собравшихся в этой комнате, не знал, какие обязанности возложены на этих сорок восемь человек.

Хейдел выпрямился в своем кресле. Медленный скрипучий голос Форбса раздражал его, отвлекал внимание собравшихся. Он хотел приковать его к себе, чтобы, когда он будет готов, драматизм его действий произвел бы наибольшее впечатление.