Поднимается буря

– Один мудрый китаец сказал когда-то, что лучше сохранить вражескую армию, чем уничтожить. Ведь она может стать твоей армией. – Тихий женский голос, раздавшийся рядом, едва не заставил майора Николая Дронова вздрогнуть. – В этом ведь суть завоеваний – сделать чужое своим. Чем больше сломаешь в процессе, тем меньше получишь в итоге.

– Хм… – Не зная толком, что ответить, Николай покосился на свою спутницу – высокую темноволосую девушку лет двадцати восьми – и вновь уставился вниз. Вид из нижней рубки десантного дирижабля «Б-175» открывался удивительный, почти гипнотизирующий.

Раннее июльское утро древний город Ташкент, жемчужина Азии, встречал, укутанный двуцветным одеялом из пара и дыма. Тяжелые черные клубы поднимались над пылающими казармами городской стражи, над военными складами, над цитаделью ханского наместника и разбитыми крепостными башнями. Прозрачные белые облачка взлетали к высокому летнему небу от орудийных позиций на стенах и целых пока башнях – это работали парогенераторы, питающие артиллерию защитников города. Пушки городского гарнизона били часто и слаженно, выдавая на удивление хорошую подготовку канониров, однако толку от их пальбы не было. Чугунные ядра, раскаленные в специальных печах докрасна, сыпались наземь, попросту не долетая до своих целей – кораблей Третьего воздушного флота Российской империи. Флот, полумесяцем охватывая Ташкент с юго-востока, держался на безопасной дистанции. Лишь два маленьких дирижабля-разведчика, похожих на чечевичные зерна своими обтекаемыми корпусами, нагло парили прямо над городом, на огромной высоте, световой морзянкой сообщая обо всех действиях обороняющихся. Их сигналы принимали фрегаты, повисшие ближе других кораблей к городской стене, и передавали дальше. Позади фрегатов держались в строю крейсеры и броненосцы, за ними третью линию образовывали десантные суда, среди которых был и «Б-175». Наконец, в тылу флота, в окружении дирижаблей снабжения и маленьких эскортных корветов, расположился самый огромный его корабль – воздушный авианосец «Адмирал Киров». Хотя командующий держал флаг на броненосце, в этом походе именно «Киров» играл ключевую роль. Ташкент требовался империи по возможности целым – поэтому молчали башенные орудия дредноутов, поэтому груженные легкими бомбами бипланы раз за разом соскальзывали с летной палубы авианосца, чтобы нанести по укреплениям новые точечные удары…

Дронов наблюдал за происходящим со смешанным чувством. Всего год назад он посещал этот город, и видеть его в огне сейчас было тяжело. С другой стороны – осада обещала закончиться быстро, большие разрушения единственному в Средней Азии воздушному порту не грозили, а переход под новую власть должен был только способствовать его процветанию.

– Если бы гарнизон Ташкента не поддержал бунтовщиков, боя вообще бы не было, – запоздало нашелся он с ответом. – Горожане просто открыли бы нам ворота – им не в первый раз. Город меняет хозяев каждые пятнадцать – двадцать лет.

– Да, наша агентура не справилась. – Девушка, которая стояла рядом, заложив руки за спину, согласно кивнула. На губах ее играла жутковатая усмешка – словно у опереточного злодея, замыслившего что-то очень и очень нехорошее. Дронов, впрочем, знал, что усмешка эта ровным счетом ничего не значит – Анастасия Агафьева, особый агент Третьего отделения Императорской канцелярии, улыбалась так всегда. Даже когда хотела показать искреннее расположение и дружелюбие. Почему так происходит – офицер понять не мог, просто принимал как факт. Красивое скуластое лицо сыщицы, обрамленное темно-каштановыми волосами, оставалось приятным ровно до тех пор, пока она не улыбалась. Стоило девушке разжать губы – и наметившаяся было улыбка превращалась в пугающий волчий оскал, вызывающий холодные мурашки даже у давно знакомого с ней майора. – Но я их не виню, – продолжила сыщица, средним пальцем сдвигая выше по переносице очки в тонкой овальной оправе. – Ханские солдаты – простые и верующие люди. Когда проповедники и агенты Халифата шептали им в уши: «Хан продал веру, заключив с русскими мир, поднимемся на газават, прогоним неверных, посадим нового хана, слугу Пророка», – они слушали с удовольствием. Когда наши люди говорили о мире и дружбе – кому это было интересно? Ташкентцы – особый народ, вольнодумный, но гарнизон из их числа не набирают… Хотя, – Анастасия прищурилась, – занимайся этим делом я, попробовала бы раскачать горожан на бунт. Выходит, мой коллега в городе, чью голову мы сегодня спасаем, не донес до них все прелести жизни под скипетром царя-батюшки и все ужасы будущей осады.

– В твоем тоне слишком много иронии для агента тайной полиции, – заметил Дронов вполголоса.

– Тебе показалось, – повела плечами сыщица и вздохнула, перестав усмехаться.