Подчинение

Несмотря на нелепый вид, который придавали ему баллонные шины, «роувер» на удивление быстро двигался по пологим, поросшим мхом холмам. Передний грузовой люк был открыт, и сеть, закрепленная на двух стойках, раздувалась подобно парусу. Телекамеры, эти роговидные выросты по бокам кузова, крупным планом передавали на мониторы изображение. Сгрудившись у окна, за которым помещались приборы, мы следили за маневром.

— Смотрите! Один у него уже на прицеле!

И действительно, сквозь стекло можно было видеть многократно повторенное изображение тщедушного существа с плоским лицом, судорожно вздрагивавшего и пытавшегося бежать зигзагами. Сделав небольшую остановку, на время которой панорамирующие движения камер прекратились, «роувер» рывком двинулся дальше.

У маленького беглеца не было шансов на спасение. «Роувер» неумолимо приближался. На какое-то мгновение сеть простерлась прямо над жертвой — и вот уже та затрепетала в ее путах, а затем исчезла в грузовом отделении.

— Он даже не сопротивлялся! Неужели это существо разумно?

— А что вы скажете насчет куполовидной крыши?

— Что если мы имеем дело не с взрослой особью, а с детенышем?

Мы высадились здесь неделю назад. По показаниям нашего зонда температура колебалась от 10 до 40 градусов, воздух был пригодным для дыхания, а давление составляло 1,2 атмосферы — словом, планету вполне молено было заселять. Как выяснилось позже, условия на ней были даже благоприятнее, чем мы предполагали. Наличие воды, растений, основу которых составляет целлюлоза, полное отсутствие бактерий… Мы смогли выйти из корабля в легких защитных костюмах и без кислородных масок.

Животные нас не особенно волновали: с ними-то мы всегда справлялись, приноравливая к новым функциям и лишь изредка прибегая к частичному истреблению. При этом мы, разумеется, не забывали о создании заказников и генофонда, что было уже епархией приходивших следом за нами теоретиков, ученых из разных научных центров, архивистов и музейных хранителей. Нас же интересовала разве что возможность использовать тот или иной вид для подсобных работ: при корчевке лесов, осушении озер, заселении пустынь или строительстве жилищ от местных животных порой было больше проку, чем от автоматов. Оставалось лишь выяснить, поддаются ли они приручению и дрессировке, а как раз в этом наши биоинженеры весьма преуспели. На планете «Корана-114», например, им удалось привлечь полуразумные существа, ведущие образ жизни амфибий, к строительству подводных городов, и этому предприятию был уготован полнейший успех!

Камнем преткновения оставалось общение с существами разумными, что всякий раз служило для. нас источником невероятных сложностей. К тому же в обращении с ними у нас были связаны руки: социальные критики, сами предпочитавшие оставаться на Земле, настояли на принятии строгих законов в защиту аборигенов.

Сначала ничто не говорило о наличии на этой планете разумной жизни: здесь не было ни населенных пунктов, ни дорог, ни следов земледелия. И вдруг мы натолкнулись на строительное сооружение — кольцо протяженностью около двухсот километров со своеобразными сотами из полимерных материалов; они находились под куполом, создаваемым облаками, что делало их совершенно незаметными сверху.

Тем временем «роувер» приблизился к исследовательскому кораблю и скрылся в его недрах. Заслышав шум шлюзовых насосов, мы перешли в помещение биостанции. Отделенный от нас воздушной завесой и сеткой, забившись в угол клетки, сидел пойманный зверек. Его черные глаза с ободками, напоминавшими очки, беспокойно бегали, по бледно-коричневой чешуе перекатывались быстрые волны. Пэтти, лаборант, на всякий случай держал палец на кнопке распылителя нейтронов.

— Ну, это уж чересчур! — заметил Роббинс, электронщик.

— Возможно, ты и прав, — ответил Хольгер, старший в нашей команде и глава всей экспедиции, — но безобидный внешний вид не должен вводить нас в заблуждение. Удалось же им воздвигнуть это здание — мы, правда, не знаем, что там внутри, — а разве какому-нибудь животному подобное под силу? Поэтому пока мы не изучим хорошенько эту особь, лучше соблюдать меры предосторожности.

С ним нельзя было не согласиться. Что мы вообще знаем о других разумных существах, кроме человека, о более высоких, чем у нас, формах сознания? Нам понадобилось немало времени, чтобы установить первые контакты с такими существами, еще тяжелее оказалось осуществлять с ними связь.

Двум нашим биологам предстояла серьезная работа: пробы тканей, анализ метаболизма, изучение физиологии, эксперименты «лабиринт»… Признаться, все мы испытывали жалость к пойманному боязливому существу, но никто не проронил ни слова и каждый занялся своим делом.