Подарок богини зимы, или Стукнутый в голову инопришеленец

«Желающего судьба ведёт, не желающего — тащит»

Клеанф

Богиня зимы скучала в своих холодных снежных чертогах. Не радовали морозные узоры, украшающие своды и стены. Не вызывали восторга дивные статуи, которых для нее создали ветра, выточив из цельных ледяных глыб.

— Как же скучно! — вздохнула беловолосая красавица. Поправила белоснежный мех своего манто, закинула ногу на ногу и разгладила невидимую складку на затканной серебром парчовой ткани белого, само собой, платья.

Снеговики, пытавшиеся порадовать свою владычицу, остановили свой унылый хоровод. Они уже который час и день — а может, и год, в снегах время течет иначе — пытались ее развеселить.

— Прогуляться, что ли, по мирам? — побарабанила длинными тонкими пальцами по подлокотнику трона богиня Цасси. — Сделать кому-нибудь доброе дело? Как раз пришло мое время… Время чудес.

Ближайшие к трону два снеговика переглянулись угольками глаз и подвигали носами-морковками. Чувство юмора, а также понимание счастья у Цасси были своеобразными. Как и у всех богов и богинь. Высшие сущности, что с них возьмешь.

Правый снеговик пошевелил пальцами рук-веточек. Мог бы — вздохнул бы. Но он был всего лишь снежным созданием, пусть и оживленным. Поэтому только внутренне поежился. Нет, не от мороза, царившего в ледяных чертогах. А от воспоминаний о жаре, коим его опалил заглядывавший как-то в гости к Цасси бог лета.

Богиня же зимы вскочила со своего трона и двинулась вдоль стен, увешенных ледяными зеркалами. Возле некоторых она ненадолго замирала. Другие не удостаивались ее интереса. Снеговикам было любопытно: что же рассматривает их владычица? Сменяющиеся с каждым шагом прекрасные наряды, схожие между собой лишь белоснежным цветом? Или же видения иных миров, которые демонстрировали зачарованные зеркала?

Но снеговики, даже волшебные и живые, не могут говорить. Поэтому они молча следили за происходящим и гадали: улетит ли в путешествие по иным мирам богиня зимы или не захочет в этом году?

— Да, вот так хорошо, — остановила свой выбор на брючном костюме из серебристой мерцающей ткани Цасси. — Освежает. — И она погладила кончиком указательного пальца правую бровь. Сверкнули искорки на глянцевом перламутровом покрытии на ее ногтях. — Так! А это что?

Она шагнула ближе к зеркалу и вгляделась. С минуту с интересом прислушивалась, а потом с некоторым удивлением хмыкнула. Подумала пару секунд и взмахом руки сменила изображение и мир за льдом. С усмешкой присмотрелась к новому изображению, после чего рассмеялась, притопнула и исчезла. Лишь вихрь снежинок закружился по полу.

Снеговики, оставшиеся в одиночестве, столпились в кучу. Потоптались, переглядываясь. И разбрелись по углам. Ждать, когда богиня зимы осчастливит кого-то из смертных. Те, глупые, правда, не всегда понимали и принимали свое счастье, но это уже никак не проблемы снеговиков.

— Ирка, ну посиди еще, — протянула Ленка.

Они по заведенной бог знает сколько лет назад традиции собирались вместе накануне дня зимнего солнцестояния. Отмечали раньше в этот вечер день рождения Варвары. Потом та выскочила замуж и уехала к своему супругу, коего они величали исключительно Темным властелином. Ведь ни за кого другого она точно не согласилась бы выйти.

Но Вари с ними уже не было, а привычка осталась. И последние три года подруги собирались уже втроем, чтобы поболтать, обменяться новостями и новогодними презентами. Последнее — заранее. Ведь потом будет некогда. Начнется бешеная гонка на работе, чтобы успеть всё доделать до начала долгих праздников. А после и корпоративы, беготня за подарками уже для близких. В общем, хоть Варвара и уехала скоропалительно за тридевять земель, к черту на рога, как говорит ее мама, а традиция собираться в тот же вечер, что и долгие годы отмечания ее дня рождения, сохранилась.

— Лен, мне пора. Ты же знаешь, я бы с радостью, но… — Ира покачала головой и взглядом указала на дочь.

— Вообще-то, твой козел мог бы один-единственный вечер в году и посидеть с ребенком. — Лена фыркнула и закатила глаза. Она и сама понимала абсурдность своего заявления.

Ирина только усмехнулась. Бывший муж, фигурировавший под кличкой «козел», по сути, им и был. Алименты на дочь платил эпизодически. Раньше, потом и так перестал. Навещал ещё реже. Девочка его совсем не знала, видела раз в несколько месяцев. И уж конечно, не очень-то считала папой. Просто странный злой дядя, который появлялся иногда в их с мамой жизни, что-то требовал, кричал, читал нотации, недовольно ворчал, что Полина плохо воспитана и вообще — вылитая мамаша.

А в последний раз привез Полю к какой-то женщине и сказал, что это его невеста. Эта самая невеста, тетя Света, была крайне недовольна визитом ребенка в свой дом, чего и не скрывала. А Поля после возвращения домой шепотом попросила маму — «больше никогда». Ведь им и вдвоем хорошо.