Подарки к Зимнепразднику

Из наручного комма оруженосца Ройса раздался голос охранника на въезде. «Они внутри. Ворота заперты», — лаконично доложил тот.

— Принято, — отозвался Ройс. — Опускаю щиты здания. — Он повернулся к незаметному пульту управления защитой, установленному у резных двустворчатых дверей главного вестибюля в особняке Форкосиганов, прижал ладонь к считывающей пластине и ввел короткий код. Слабое жужжание силовых щитов, защищавших огромное здание, смолкло.

Ройс нервно вглядывался наружу сквозь одно из высоких узких окон сбоку от входа, готовый распахнуть двери настежь в тот же момент, как лимузин милорда остановится под колоннадой. Столь же нервным взглядом он смерил и свою собственную, атлетически сложенную фигуру, проверяя, как сидит ливрея Дома: полуботинки сверкают как зеркало; складка на брюках остра, точно лезвие ножа; серебряная вышивка сияет; на темно-коричневой ткани ни пятнышка.

У него загорелись щеки при обидном воспоминании о некоем неожиданном появлении гостей в этом самом вестибюле — тоже уважаемых, и тоже в компании лорда Форкосигана, — и о позорной сцене с участием эскобарских похитителей и жучиного масла, столь изумившей милорда. В тот момент Ройс выглядел совершеннейшим идиотом и был практически голым, не считая щедрого слоя этой липкой мерзости. Он до сих пор слышал укоризненный, полный насмешки голос лорда Форкосигана, резанувший словно бритвой: «Оруженосец Ройс, вы одеты не по форме».

«Он считает меня идиотом».

И что хуже, вторжение эскобарцев было нарушением системы безопасности особняка и, хотя формально дежурство было не его — он спал , проклятье! — но он находился в доме, и, следовательно, должен был быть готов к вызову по тревоге. Вся это гадость свалилась ему в руки — в буквальном смысле слова. Милорд приказал ему удалиться одним лишь раздраженным: «Ройс… пойди прими душ», — но это было куда болезненнее, чем любой громкий нагоняй.

Ройс еще раз проверил свой мундир.

Длинный серебристый лимузин остановился и с шипением опустился на мощеную дорожку. Фонарь переднего салона поднялся, выпуская водителя, старшего — и устрашающе компетентного — оруженосца Пима. Тот открыл задний салон и поспешно обошел лимузин, чтобы помочь выйти милорду и его спутникам. Проходя мимо, старший оруженосец успел кинуть взгляд через узкое окно. Его глаза холодно прошлись по Ройсу и проверили помещение за его спиной, точно убеждаясь, что на сей раз там не разыгрывается никаких неожиданных сцен. «Это Очень Важные Инопланетные Свадебные Гости», втолковывал ему до отъезда Пим. Ройс и сам мог об этом догадаться, раз сам милорд отправился их встречать в космопорт… но Пим тоже был среди заставших катастрофу с жучиным маслом. С того самого дня его инструкции Ройсу состояли из самых простых односложных слов и ни оставляли места случайностям.

Первым из машины выскочил низенький человечек в безукоризненно пошитом сером костюме: лорд Форкосиган оживленно жестикулировал и показывал на здоровенный каменный особняк, не переставая что-то говорить через плечо и улыбаясь с гордым видом хозяина. Резные двери распахнулись во всю ширь, впуская внутрь порыв холодного ночного воздуха Форбарр-Султаны и несколько сверкающих снежинок. Ройс вытянулся по стойке «смирно» и принялся в уме сличать выходящих из лимузина с полученным заранее списком охраны. Высокая женщина с завернутым в одеяло младенцем на руках; рядом с улыбкой крутится тощий малый. Это должны быть Ботари-Джезеки. Госпожа Елена Ботари-Джезек была дочерью покойного и легендарного оруженосца Ботари; ее право допуска в особняк Форкосиганов, где она выросла вместе с милордом, не подлежало обсуждению, и Пим удостоверился, что Ройс это понимает. И без серебряных кружочков нейроконтактов на лбу и висках Ройс опознал бы в средних лет мужчине пониже бетанского скачкового пилота, Арди Мэйхью (странно, вид у скачкового пилота такой, словно он страдает от скачковой болезни). Что ж, матушка милорда, графиня Форкосиган, тоже родом с Беты; а дрожащий и моргающий пилот держался так, что, по опыту Ройса, угрозы представлять не мог. Что нельзя было сказать о последнем госте. Ройс широко распахнул глаза.

Громадная фигура выбиралась из лимузина, распрямляясь… и распрямляясь, и распрямляясь дальше. Пим, почти одного роста с Ройсом, не доставал гостю до плеча. Новоприбывший встряхнул складки белой с серым шинели и откинул голову. Свет фонаря над входом упал на его лицо, высветив… неужто над вытянутой нижней челюстью изогнулись клыки?