Под счастливой звездой

Борис Федорович Лапин

Под счастливой звездой

ПОВЕСТЬ

1

Исследовательский планетолет "Профессор Толчинский" возвращался с Титана, шестого спутника Сатурна, на базу, в марсианский порт Подснежники. Маршрут был освоен еще в прошлом веке, Ларри Ларк, капитан "Толчинского", уже не один десяток раз ходил этой трассой и знал ее наизусть. Корабль, выгрузив припасы и оборудование на станции "Титан-4", домой возвращался налегке, всего с двумя зимовщиками на борту, так что рейс предстоял не из веселых - обычный трехнедельный рейс, достаточно заполненный работой по стандартной исследовательской программе, чтобы не помереть со скуки, и достаточно нудный, чтобы не считать его прогулочным.

Единственным развлечением между шахматными баталиями и старыми фильмами были споры пассажиров, отработавших свою смену на Титане, - геолога Бентхауза и океанолога Церра. В спорах этих принимали посильное участие и сам Ларри Ларк, и бортинженер Другоевич, и штурман Мелин - разумеется, в свободное от вахты время. Да и то, теперь уж и дискуссии эти о жизни на Титане приелись, не так щекотали нервы, как два-три года назад. В прежние времена таких крупных специалистов, только что посетивших преисподние Титана, слушали бы с раскрытыми ртами, а теперь даже стажер Мелин, впервые выпорхнувший в космос, мог сколько угодно разглагольствовать о загадках Титана-. Впрочем, пассажиры, хотя и позволяли высказываться непосвященным, дебатировали в основном между собой.

Оба они были специалисты что надо, однако выступали явно в разных весовых категориях, и маленький, сутулый, ссохшийся Церр, похожий на краба, нередко посылал в нокдаун тяжеловеса Бентхауза. В этих жарких схватках глубинные разломы в коре Титана громоздились на ледовые полости, теплые водоемы внутри многокилометровой толщи льда схлестывались с магматическими потоками, а проблематичные "споры" - то ли зародыши будущей жизни, то ли остатки прежней - тонули в питательном бульоне, и не было никакой возможности не только установить некое подобие истины, но и выяснить позиции сторон: оба ученых мужа излагали свое кредо столь полемично, такими пугающе научными словесами, будто бы изо всех сил старались окончательно запутать проблему.

Сразу после завтрака. Ларри Ларк направился в рубку, по пути окинув взглядом шахматную баталию, которую разыгрывали между собой Мелин и Бентхауз. Церр, как всегда, подавал довольно ядовитые реплики, "болел" он по обыкновению не за кого-нибудь, а против Бентхауза. "Дети, чисто дети,усаживаясь за пульт, подумал Ларри Ларк.- И не надоело им это ежеминутное подкусывание? В добрые старые времена, когда корабли годами бороздили пространство, с таких безобидных шуточек начинались трагедии. А еще друзья и коллеги! Или уж так надоели друг другу за время сидения в ледяных пещерах Титана?" Вошел Друтоевич.

- Я, пожалуй, разберу блок питания подсветки. Что-то он не того. Барахлит.

- Давай. Все хоть занятие.

- Как вам этот Церр, капитан?

- А что? Пассажир как пассажир, бывали и хуже.

- Оно верно, что бывали. Не нравится он мне. Слишком много желчи для такого тщедушного тела. Тоску навевает.

Ларри Ларк пожал плечами, дескать, нам-то что до этого.

Он прикинул координаты и нанес маршрут. На звездной карте значилось: метеоритный поток "Золотой петушок".

Когда-то грозные тайфуны, стиравшие с лица земли целые города, называли ласковыми женскими именами: Алиса, Глория, Флора,- словно задобрить хотели. Потом и метеоритным потокам стали давать имена детских сказок: только бы проскочить, не наткнуться на небесный камушек. А теперь, когда метеоритная мелочь кораблям не страшна, как-то странно звучит: "Золотой пегушок". Не подобострастие - полное пренебрежение! И действительно, как ни старайся, не поймаешь в ловушку добрый осколок, одна пыль.

Он раскрыл корабельный журнал и записал: "4 сентября. Все системы судна работают нормально. Самочувствие экипажа и пассажиров хорошее". Глянул на записи выше: 3 сентября, 2 сентября, 1 сентября, 31 августа - одно и то же: "нормально... хорошее", "нормально... хорошее". Скучным становится когда-то грозный Ближний Космос.

- Пойду запущу пару "корзинок",- сказал, потягиваясь, Ларри Ларк. Как-никак "Золотой петушок". Авось да и поймаем чего, не для науки, так для отчета.

- Добро, капитан, - отозвался Другоевич. - Все хоть занятие.

В исследовательском отсеке Ларри Ларк не спеша опустился в кресло, нажал педаль, отпирающую затвор катапульты, и протянул руку за автономной метеоритной ловушкой, именуемой в быту корзинкой...

В этот самый момент его обожгло, стиснуло, оглушило грохотом. Словно гигантских размеров скала, тяжелая и раскаленная, рухнула на капитана. Теряя сознание, он еще успел услышать треск. Треск, от которого вмиг седеют космонавты. Но Ларри Ларку это не грозило - он и без того давно был сед. "Профессор Толчинский" трещал, как орех, сжатый щипцами, - если только кто-нибудь когда-нибудь слышал этот треск изнутри ореха.