Под крыльями Босфор

Царское село

— И ещё одно, Владимир Фёдорович. Не выпускайте из своего поля зрения нашего общего «друга», — последнее слово Мария Фёдоровна, Императрица Всероссийская, выделила особо. — Обязательно приставьте негласную охрану. После недавних событий к нему будет приковано всеобщее пристальное внимание. И тут непонятно, кого больше следует опасаться — своих подданных или подданных других государств…

Государыня расчётливо потянула паузу, давая собеседнику время на обдумывание своих слов, при этом пристально всматривалась в его неподвижное лицо, словно старалась заглянуть внутрь его глаз, мыслей — внимательно отслеживала малейшие проявления каких-либо эмоций.

Но и собеседник был не лыком шит. За плечами Джунковского огромный служебный опыт — просто так на подобную должность человека с улицы не назначали. И в дворцовых интригах, как говорят, «собаку съел». Одного того факта, что он сейчас находится в этом кабинете достаточно, чтобы понять — свою нынешнюю должность Командира Отдельного Корпуса Жандармов Владимир Фёдорович занимает по праву. Так что никакого намёка на эмоции не могло, да и не промелькнуло на бесстрастном лице Джунковского.

— Хорошо, — удовлетворилась результатами собственной паузы Мария Фёдоровна. — Надеюсь, вы меня правильно поняли, Владимир Фёдорович.

— Вы полагаете, что Ваш родственник может… — Джунковский с многозначительным видом скосил глаза на окно, выходящее на западную сторону, и тоже взял паузу, словно предлагая дальше продолжать фразу Марии Фёдоровне.

— Да, — правильно истолковала недоговорённое императрица. И продолжила говорить. При этом чуть-чуть, практически незаметно наклонила голову, словно этим незамысловатым жестом подтвердила невысказанное. — Кайзер сейчас чрезвычайно уязвлён недавней бомбардировкой Берлина и сожжённым куполом Рейхстага. Зная Вильгельма, скажу, что он очень разозлён. Знатный удар по самолюбию. Поэтому прошу присмотреть за нашим общим другом. Мы с Ники решили спровадить его подальше от столицы. Слишком уж часто он стал появляться в Зимнем…

— Заслуженно, позволю себе заметить, начал появляться— мягко перебил императрицу Джунковский. И даже не перебил, а позволил себе ненавязчиво поправить Марию Фёдоровну. Потому как с недавнего времени мог иногда позволить себе подобное. И, опять же, благодаря тому, за кого сейчас заступался.

— Этого никто и не отрицает. Но зависть настолько ядовитое чувство, что многим начинает разъедать глаза. До меня дошли слухи, что его в определённых кругах уже начали называть вторым Распутиным…

— Всего-то пару раз был удостоен аудиенции Его Императорского Величества. Да и то… Оба раза после награждения, — уточнил жандарм и склонил голову в уважительном поклоне. Отношения отношениями, но дворцовый, да и просто этикет, никто не отменял.

— Это двор, — откликнулась Мария Фёдоровна. — Некоторым из них и этого не удалось добиться. Впрочем, вы, Владимир Фёдорович, обо всём происходящем в столице осведомлены лучше меня. Поэтому ещё раз прошу вас не спускать глаз с нашего новоиспечённого полковника.

— Подполковника, — снова пришлось уточнять Джунковскому.

— Ну, это пока он подполковник. Слишком широко ваш Грачёв шагает. Так скоро и полковником станет…

Мария Фёдоровна помолчала, словно ожидала каких-либо возражений. И не то, что на самом деле эта фамилия вызывала у неё какое-то раздражение, нет. Напротив, именно благодаря обсуждаемому сейчас знакомцу удалось хорошенько встряхнуть Ники и ближайшее его окружение, даже кое-кого заменить на более лояльных людей, убрать с глаз подальше Аликс и, наконец-то, отправить прочь из столицы Григория. Не говоря уже обо всём остальном, что сейчас происходит на просторах страны…

Но и не сказать того, что сказала, Мария Фёдоровна, вдовствующая императрица этой великой Империи, не могла. Слишком велики ставки. Судьба и жизнь Династии и этой самой Империи…

Поэтому всё верно. Грачёва необходимо на какое-то время убрать подальше от двора, от завистливых глаз, ядовитых шепотков и змеиных языков. И вроде бы всё хорошо пока, но… Если бы не это сжигающее душу и сердце знание подступающей катастрофы. Очень уж шаткое у Ники положение сейчас…

Не дождалась возражений, решительно отбросила прочь тягостные мысли и решила свернуть разговор, — Чаю не желаете? Нет? Тогда ступайте, Владимир Фёдорович. Ступайте. Дела не ждут.

Джунковский молча откланялся, развернулся и направился к выходу.

По дороге в столицу тщательно проанализировал такое странное завершение короткого разговора и понял, в чём заключался его основной смысл. В заключительной фразе императрицы. Когда Мария Фёдоровна выделила слово «ваш».