Под крылом дракона

Окно в спальне было открыто, и прохладный ветер поднимал прозрачные занавески над кроватью Повелителя. Капли дождя залетали в комнату, и весь пол возле окна был испещрен мелкими темными точками. До рассвета было недалеко.

Дождь шумел однообразно и убаюкивающе, но на Повелителя это оказывало противоположное действие. Эльфийская страна Танмере очень редко видела дождь. Здесь случался лишь аста раумэ – так называемый «плач рассвета». Его всегда сопровождало солнце, а капли воды были едва ощутимы, переливаясь и сияя в его лучах. Но теперь это был настоящий ливень. Именно поэтому Повелитель не спал.

Он откинул легкое покрывало и поднялся, стараясь не разбудить спящую кхэль1. Дорелея, жена Повелителя, глубоко вздохнула во сне, и укрывавшее её руку бледно-розовое крыло медленно сползло на освободившуюся часть кровати. Венценосный эльф взглянул на неё с улыбкой и, помедлив мгновение, повернулся к окну.

Что предвещал собой очередной дождь, никто не знал. Но небо никогда не разверзалось просто так. Повелитель взглянул на часы и, уложив крылья за спиной, вышел из спальни. В коридоре ему встретился Элиор – глава совета ясновидящих.

– Что, не спится, Лаким? – произнес он. Повелитель усмехнулся и покачал головой, потом спросил:

– Давно ли ты сам бодрствуешь?

– Уже два часа. Ливень не дает мне покоя.

– О чем он? – взволнованно спросил Лаким.

Главный ясновидящий сделал неопределенное движение рукой. Он не любил говорить, когда не был уверен в своих видениях.

– Тебе нужна помощь совета? – тихо спросил Повелитель.

– Да, думаю, это повод собрать всех, – согласно кивнул Элиор.

После дождя

Утро было туманным после прошедшего дождя, но первые солнечные лучи уже пробивали сиреневатую дымку, обещая, как обычно, солнечный и жаркий день. Облака на востоке окрасились в золотисто-оранжевый цвет, когда в городе Гиджиль, надежно спрятанном в густых лесах Танмере, на широкой кровати с пологом проснулась эльфийская девушка и, резко повернувшись к окну, прошептала:

– Сегодня день благословения!

У каждого народа, владеющего магией, свои традиции посвящения в нее детей. У эльфов срок готовности ребёнка к общению с магией определяет ясновидящий, и каждому судьба предлагает своё время. Олоримэ ждала сегодняшнего дня семнадцать лет. А её старшему брату Ксиону позволили идти на благословение стихии лишь в двадцать пять.

Прежде было не так. Когда Создатель вызвал из небытия предков нынешних эльфиолов, Он поселил их в месте, которое сейчас называется Иарэд2, и назвал их «эльфиолами», что означало – первосозданные. Эльфиолы могли творить магию без посредников, потому что вся атмосфера Иарэда была пропитана ею. У первосозданных рождались дети, но все они были не похожи на своих родителей и друг на друга, потому что Создатель задумал населить свой мир разными народами. Первыми детьми были младенцы с крыльями. И эльфиолы нарекли их эльфами, что означало «перворожденный». Дальше родились сильфы, волшебники, феи и остальные…

Но всё изменилось после того, как эльфиолы спустились из Иарэда в мир Тоукси. Народы разделились, создание новых рас прекратилось, все стали рождать себе подобных детей. Прямая связь со стихиями была утеряна, пока первосозданные не осознали свою ошибку, но вернуть всё, как прежде, было уже невозможно. Тогда Создатель показал эльфиолам и остальным народам новый способ взаимодействия с потерянным миром. И для эльфов путь к магии теперь лежал через остров Лиол.

Олоримэ села на кровати и задумчиво уставилась в окно. Серые крылья нетерпеливо дрогнули, напоминая о себе. «Да подождите! – подумала девушка. – Сегодня, вероятно, будет не до полетов…» Крылья печально опустились, но повод и правда был весомым, и они послушно улеглись за плечами. Олоримэ взглянула в зеркало и улыбнулась.

Впрочем, с некоторыми проявлениями магии эльфы соприкасались с самого детства. Крылья у новорожденных раскрывались уже к двадцатому декадону3 жизни, и это было самым ярким проявлением высших стихий. Они вроде бы являлись частью тела, но в то же время обладали собственным сознанием, которое мыслило образами и передавало хозяину или хозяйке настроение, в котором легко можно было угадать желание полетать, сочувствие происходящему и даже предупреждение об опасности.

– Олоримэ, можно войти? – тихо спросили за дверью.

– Да, Ксион, пожалуйста, – разрешила эльфийка и встала с кровати.

В комнату вошел высокий юноша с белоснежными волосами и, подойдя к сестре, ласково прижал к себе, гладя по коротким рыжим волосам.

– Готова? – спросил он.

Олоримэ засмеялась:

– Ты говоришь так, будто я отправляюсь в опасное путешествие. А ведь это не опасно! Ты же сам там был!

– Это не опасно. Но это нелегко. Важно сделать правильный выбор. Поэтому я спрашиваю тебя: ты готова?

– Готова! – радостно кивнула девушка.