Почти искусство

Bо многих отношениях Брайан У. Олдисс был enfant terrible конца пятидесятых годов. Он ворвался в мир научной фантастики и встряхнул его и неистовой яркостью слога, и блистательным стилем рассказов вроде «Бедный маленький воин», «Извне», «Новый Дед Мороз», «Кто заменит человека?», «Почти искусство», «Старая одна сотая», и мрачной красотой и тревожным поэтическим видением — видением мира, где, что примечательно, род человеческий не завоевал вселенную, как требовала кэмпбелловская догма того времени в классических романах «Звездный корабль» и «Долгий день Земли» (в Великобритании — «Без остановки» и «Теплица» соответственно). Все это сделало его одним из самых спорных писателей того времени… а несколько лет спустя он стал также и одной из самых спорных фигур эпохи Новой Волны, еще более решительно и драматически встряхнув мир НФ середины шестидесятых невыносимо джойсовскими рассказами о «войнах ЛСД», собранными в подборку «Босиком в голове», издевательским романом «Криптозой!» и сюрреалистическим антироманом «Доклад о вероятности А».

Но Олдисс никогда не любил долго работать на одной делянке. К 1976 году он написал два спорных бестселлера британского мэйнстрима — «Мальчик с домашним воспитанием» и «Стойкий солдат», странный вариант готического романа «Франкенштейн освобожденный» — и продолжил созданием лирического шедевра научном фантастики «Маласийский гобелен», одной из лучших его книг и, конечно, одного из лучших романов семидесятых. А впереди, в восьмидесятые годы, ждала еще монументальная трилогия о Геликонии: «Весна Геликонии», «Лето Геликонии» и «Зима Геликонии». К концу десятилетия только самые сердитые из реакционных критиков могли отрицать, что Олдисс — один из истинных гигантов в своей области, воплощение художественной сложности и удивительной мощи — в девяностые годы ток же остается на переднем крае, как был в пятидесятые.

Хотя его работа — беспокойная, устремленная к славе, постоянно раскрывающая и требующая раскрытия новых горизонтов, прокладывающая новые пути — часто уводило его за рамки стандартной приключенческой НФ, Олдисс неизменно сохранял любовь к космической опере в ее исконном, легкомысленнейшем виде. В качестве издателя он выпустил несколько ключевых ретроспективных антологий, включая «Космическую оперу», «Космические одиссеи», «Злые Земли», «Все о Венере» и двухтомник «Галактические империи». Такая работа Олдисса-писателя, как монументальный «Долгий день Земли», хотя и лежит несколько в стороне от главной магистрали развития космической оперы, остается одним из классических видений далекого будущее Земли и, конечно, краеугольным камнем жанра научной фэнтези, родственного космической опере, — иногда эти жанры сближаются настолько, что различие их можно ощутить лишь на уровне подсознания. Немногим писателям Нф когда-либо хватало воображения, поэтического дара и размаха, чтобы убедительно писать о действительно далеком будущем — упоминание Олафа Стэплдона, Кларка Эштана Смита, Джека Вэнса, Джина Вулфа, Кордвайнера Смита, Майкла Муркока и М. Джона Гаррисона почти истощает список авторов, чья трактовка этой темы хоть как-то запомнились, — но Олдисс в этой области, можно сказать, эксперт. Он раскрывает тему с изяществом и богатством поэтического воображения не только в трилогии о Геликонии, но и в таких произведениях, как «Старая одна сотая», «Летающий червь» и «Ясный день». (С подобным же мастерством раскрывается родственная тема в «Маласийском гобелене».)

Как ни странно, очень мощное воздействие на жанр космических приключений оказал нижеследующий изысканный и запоминающийся рассказ. Роджер Желязны упоминал его как прямой толчок к написанию «Двери лица его, пламенники пасти его», но влияние этого рассказа и десятилетия спустя обнаруживается в таких работах, как «Белые выдры детства» Майкла Бишопа и «Станции прилива» Майкла Суэнвика, и, несомненно, во многих других, где его еще не заметили…