Почти Целитель. Том 1 и Том 2 (СИ)

Книга Первая.

Почти целитель.

Старое, двухэтажное, большое, деревянное здание почти в самом центре Сарапула. Когда-то оно было построено, чтобы уездное высшее общество могло без препон собраться во всем своем великолепии, обсудить назревшие вопросы, потанцевать всласть в просторном бальном зале, просто перекусить и перекурить в компании таких же великолепных собутыльников. Давно прошли те славные времена. Сначала, шесть десятков уж лет тому, на Землю пришла Система, наделившая людей всякими силами и умениями, потом случилось в Рассейской Земле в результате этого великое переустройство. Старые дворяне далеко не все получили великие силы, пришлось им потесниться на властном Олимпе под напором молодых, да агрессивных, а еще могучих без меры. Даже династия на престоле не удержалась. Романовых сменили Лебедевы. Ну, да бог с ними. То все в столицах происходило, а у нас сейчас в центре повествования Сарапул, небольшой уездный портовый городок на берегу Камы.

Итак, старое здание было перестроено и отдано под организованное вскоре после столичного переворота уездное училище № 1. Вот в этом-то училище и скучал сейчас на уроке герой нашего рассказа. Иван Лудильщиков, мещанин пятнадцати лет от роду, учащийся последнего, выпускного класса, этого самого училища. Парень был высок ростом, сухощав телосложением и вполне недурен на физиономию. По крайней мере, девицы, встречавшиеся ему на улице, поглядывали на него с некоторым интересом. Впрочем, до девиц в строгом патриархальными нравами купеческом городке у парня могли быть лишь строго платонические устремления. Даже училища у парней и девиц были разными. У парней под номером 1, у прекрасной половины, соответственно, под номером 2. И даже располагались училища в противоположных концах города, чтобы совсем уж с гарантией.

— … Лудильщико-о-ов! — Вырвал парня из его грез голос Препода. — Ну, слава Господу. А то я уж подумал, что ты насовсем покинул нас. Но раз уж ты вернулся, то растолкуй, что значат сии слова в нашем священном писании: «Сын мой! не берись за множество дел: при множестве дел не останешься без вины. И если будешь гнаться за ними, не достигнешь, и, убегая, не уйдешь. Иной трудится, напрягает силы, поспешает, и тем более отстает».

— Это, отче Серафим, про правила Системы. Чем больше способностей разом пытается развивать человек, тем ему труднее. И развитие его идет медленнее.

— Хм. Ну, так тоже можно толковать. Но вообще, это про тех неорганизованных людей, кто не может сосредоточиться на развитии главного для себя, хватаются за сто дел разом и ничего не доводят до конца.

— Да, отец Серафим. — Любит Препод, когда ученики с ним соглашаются.

Вообще-то, отцу Серафиму далеко до преподобного, но его внутришкольное прозвище произошло именно от этого слова: «Препод» — преподобный. Ну, и еще слова Васьки Пантелеева, что студенты так своих наставников зовут, повлияли.

Прозвенел колокольчиком в коридоре Кузьма, сторож местный. Знак, что последний урок закончен, и можно собираться домой.

Ваня быстренько засунул в свой холщовый пестерь тетрадь и учебник по «Слову божьему», аккуратно, чтобы не расплескать убрал в отдельный внутренний карман сумки чернильницу непроливайку, из которой, несмотря на название, чернила при неаккуратном с ней обращении вполне себе проливались, протер тряпицей и убрал в пенал перо. Теперь ходу, пока не началось. И ведь почти успел. Уже возле самого выхода был, когда в спину услышал:

— Лудильщиков! Ты забыл, что ли, что сегодня после уроков идем на полигон? — Это Ванька Перевощиков заливается. Отрабатывает назначение его старостой класса. Понятно, что на полигон, только Ване этот полигон совсем не в масть. С его, никому из окружающих не известным, классом «Целитель», тот полигон опять, только позориться. Целителям, как и ассасинам, Система почти не дает развивать силу. Только Целителям еще хуже: у ассасинов хоть Ловкость в приоритете, а у целителей вообще Дух, который, кроме как в выполнении профессиональных магических навыков, телом нигде и не используется. Опять будут на Ване самоутверждаться некоторые. Типа, такой большой, а такой слабый. Да уж! Неслабо он себе подкузьмил когда-то.