Поцелуй змеи

Яхта, зашуршав днищем по песку, стала на якорь. Единственным встретившим их в свежем предрассветном сумраке звуком был шум пенящегося прибоя на еще сонном пляже. Из темноты вынырнули две рослые темнокожие фигуры с мрачными, непроницаемыми физиономиями. Трое пассажиров осторожно спустились с яхты и медленно двинулись по мелководью. В мерцании звезд и фосфорическом блеске луны отчетливо вырисовывались контуры окружавшей их местности с изрезанными расселинами утесов, покрытых тропическим лесом.

Свирепые проводники были молчаливы. Узкая тропинка змеилась вдоль золотистого пляжа и терялась в лесу, куда и направилась эта странная группа. С берега этого крошечного, затерянного в Индийском океане островка можно было рассмотреть едва различимые, смутные очертания видневшегося вдали знаменитого острова Бали. Клео Дженис, бойкая блондинка лет тридцати, жительница Лос-Анджелеса, продюсер концертов многих звезд эстрады и фестивалей в разных уголках планеты, была единственной женщиной в этой компании. Рядом с ней шел Эндрю Друммонд, шотландский врач, владелец процветающего дома моделей в Лондоне. Крупный, атлетического сложения мужчина с седыми волосами и холодными голубыми глазами за очками в тяжелой оправе, он разменял полвека и, несмотря на свой довольно неряшливый костюм, производил внушительное впечатление. За ним тяжело ступал маленький, толстый, лысый, обрюзгший мужчина того же возраста. Это был Йозеф Прунвальд, директор одного из крупнейших банков в Цюрихе. Вся его жизнь прошла за массивным канцелярским столом, что, естественно, никак не способствовало сохранению спортивной формы.

Минут десять сосредоточенного штурма уходящей круто вверх тропинки, и внезапно слева открылся зияющий черной пустотой просторный грот. Молчаливые проводники растворились в его мраке, и Дженис и ее спутники были вынуждены двигаться дальше едва ли не на ощупь: в глубине пещеры на скалистых стенах еле мерцали редкие факелы. Только звуки шагов нарушали царившую здесь, казалось, вечную, суровую и властную тишину. Ход постепенно сужался и наконец уперся в серую каменную стену с маленькой, узкой дверью, через которую они с трудом протиснулись по одиночке. Вдруг они замерли, ошеломленные открывшимся величественным зрелищем. Огромный храм с круглыми, густо покрытыми цветными иероглифами колоннами будто вырастал из скалы. По обеим сторонам храма торжественно возвышались две статуи, одна из которых изображала человека с головой собаки.

— Боже мой, да ведь это же Анубис! — воскликнул Эндрю Друммонд.

Один из сопровождавших зловеще прошипел:

— Тише! Ни слова, пока не заговорит жрица Исиды!

Причудливые лампы из цветного стекла слабо освещали храм. Светильники принадлежали явно к более поздней эпохе и были привезены сюда, вероятно, из Багдада или Дамаска, где служили украшением мечетей. И тем не менее они прекрасно гармонировали с архитектурой этой таинственной пещеры. На высеченных в скале скамьях и карнизах лежали многочисленные редкие и дорогие предметы: золотой амулет с топазами, причудливо изогнутый змеевидный скипетр, манускрипт из папируса, украшенный поразительной красоты рисунками — египетская Книга Мертвых… В противоположной стене святилища виднелась дверь, ведущая, вероятно, во внутреннее помещение. Из нее вышли восемь мужчин в простых полотняных одеяниях жрецов и причудливых головных уборах. Они остановились перед деревянной скульптурой богини Исиды. Ее корона символизировала власть над Верхним и Нижним Египтом. В левой руке она держала царскую плеть, а на шее сверкал рубин величиной с голубиное яйцо в форме жука-скарабея.

Но вот передняя часть статуи пришла в движение, и гости поняли, что это гробница мумии. Медленно открылась дверь, и перед ними предстала женщина в одеянии, подобном покрову статуи богини Исиды. Она была высокого роста, стройная. Ее блестящие черные волосы и полные тайны миндалевидные глаза с темными обводами действовали магически: будто и впрямь сама богиня! В ее взгляде чувствовалась не просто всепобеждающая властная сила, но какая-то странная отрешенность, создававшая впечатление безграничной сексуальности. Каждый, кто хоть раз встретился с этим взглядом, не мог не попасть под власть волшебных чар. Восемь жрецов склонились перед ней, и гости, подталкиваемые своими мрачными проводниками, тоже опустились на колени.

— Будь благословенна, жрица Исиды! — произнес один из жрецов.

Наступила томительная пауза, а затем заговорила Исида. Голос ее был глубоким и суровым, слова произносились нараспев, будто она читала древнюю формулу, подчинявшую слушающих своей власти.