Поцелуй меня завтра

Что такое серые будни? Бесконечная рутина одинаковых дней, сливающихся в целую учебную или рабочую неделю – так это вижу я. Стабильность – так это видит моя мама, и да, наши вкусы расходятся почти во всем.

– Ты веришь, что мы закончили? – спросила Рита, подавая мне рожок с фисташковым мороженым.

Кремообразное лакомство сливочной прохладой ложилось на губы и растворялось на языке. Терпеть не могу молоко, да и не пью его с самого детства, но от мороженого отказаться не могу.

– Вообще не верится. Я думала, что эти пять лет никогда не закончатся, – честно призналась, усаживаясь на одну из свободных лавочек в парке.

Прекрасный день, отличная погода, диплом в пакете – что может быть лучше? Зеленые кроны деревьев скрывают от жаркого солнца, не давая ему опалить лицо и руки. Прохладный ветерок то и дело порывисто скользит по коже, запутывается в распущенных волосах. В воздухе пахнет свежей выпечкой, сладкой ватой и попкорном. В парке еще не многолюдно – слишком рано для детей и их родителей, но аттракционы уже работают, зазывая веселой музыкой и яркими цветами.

– Считай, квалифицированные журналисты. Акулы пера и бумаги! – Рита воинственно размахивала рожком, совершенно не переживая, что брусничное лакомство может навсегда оставить след в истории. Точнее, розовое пятно на ее любимой белой кофточке.

– Тогда уж ручки, блокнота и диктофона, – рассмеялась я ее сравнению. До акул нам, конечно, как пешком до Луны – особенно мне, – но уверена, что когда-нибудь кто-то будет вздрагивать и искать корвалол, едва заслышав наши имена.

– Не хочешь прокатиться на этой милашке? – опасно придвинувшись, хитро зашептала подруга, кивая на Американские горки.

Сейчас больше всего она походила на дьяволенка с рожками и длинным хвостом. Ее взгляд лихорадочно горел предвкушением, а губы гаденько улыбались. Посмотрев налево, на всякий случай поискала ангела, но противовеса этому обаятельному монстру не нашлось. И ведь знает, что я до одури боюсь высоты, но все равно из раза в раз пытается подтолкнуть меня к самоубийству.

– Моя мама не простит тебе мою смерть, – пыталась я воззвать ее к разуму, но уже понимала: бесполезно.

– Она мне еще и спасибо скажет! Вот как поборешь свой страх, как потом вымоешь окна дома впервые в жизни…

С сожалением смотрела на свое мороженое, когда Рита упрямо тащила меня к этому зигзагообразному адову кругу с препятствиями. Я, конечно, пыталась упираться, демонстративно хваталась за деревья и торговые ларьки, но разве ее такие мелочи остановят? Эту девушку даже рота солдат не остановит, если она вдруг захочет взять интервью у военкома.

Помню, как нас впервые отправили брать интервью у звезды местного разлива. Театральная актриса согласилась поучаствовать в этом недоразумении, наивно полагая, что спокойно и даже скучно проведет время до спектакля. Ага, как же.

Тогда она еще не знала, каким зверем является наш преподаватель Эдуард Генрихович. Даже те ученики, которые ни разу в своей жизни не сталкивались с дрессировкой, успешно постигли все ее этапы. Команда «фас» при этом у преподавателя была самой любимой. Собственно, Рита в тот раз ее выполнила лучше всех.

Мадам еще долго пыталась судиться с учебным заведением и Эдуардом Генриховичем в частности, но ничего у нее не вышло. Журналы пестрели обвинительными заголовками и разоблачительными статьями, в которых толсто намекали на то, что известная актриса, будучи замужем за успешным бизнесменом, крутит шашни со своим режиссером. К слову, ее развод не заставил себя долго ждать.

– С мороженым к нам нельзя! – строго проговорил работник аттракциона, нахмурив кустистые брови.

– Конечно-конечно, – зачастила я, разворачиваясь в противоположную сторону. – Мы зайдем в другой раз…

Я уже говорила, что Рита бульдозер? Так вот, Рита – непробиваемый танк!

Мое мороженое с ее легкой руки полетело в рядом стоящую урну. Провожала его обреченным взглядом, а меня уже запихивали на переднее сиденье и пристегивали ремнями. Со всей силы вцепившись в поручни, я зажмурилась и приготовилась к настоящему аду. Сердце надрывно стучало, будто вот-вот собиралось остановиться. Пульс гулким эхом бил по барабанным перепонкам, а во рту резко пересохло.

Я боялась. Я чертовски боялась того, что неминуемо приближалось. Рита что-то говорила, но я не слышала ее, сосредоточившись на собственном страхе.

Когда вагончик медленно поехал наверх, сердце сделало кульбит и подступило к самому горлу. Приоткрыв глаза, хотела знать, когда мы сорвемся вниз, но больше уже зажмурить веки не смогла.

Мы неслись на немыслимой скорости. На поворотах меня вжимало в спинку, а когда вагончик переворачивался вниз головой, почти вылетала. Хотела бы кричать, да не получалось. Голос пропал. Наверное, страшнее момента в моей жизни не было никогда.

– Эй, подруга, уже можно разжимать пальцы. – Рита отстегивала ремни, а я не чувствовала ни ног, ни рук.

– Вам эвакуатор вызвать? – пошутил мужчина, открепляя защиту.

– Да нет, сама отбуксирую…