Поцелуй медузы

Дураков, каких мало, почему-то оказалось много. Это Самойлов почувствовал еще утром во время совещания в кабинете у нового министра обороны. Представлявший новоиспеченного руководителя военного ведомства вице-премьер правительства после самой церемонии еще битых полчаса нес какую-то ахинею насчет необходимости партнерства во имя мира с американцами. В ответ седовласые генералы и адмиралы по- школярски напряженно молчали, сопели и отводили глаза. Самойлов лукавить не привык и потому демонстративно поморщился. По данному вопросу у него сложилось собственное мнение, которое он хоть и не афишировал, но и не скрывал. Без санкции ООН янки нахально бомбили сербов, не менее нагло влезли в Афганистан и Ирак, во всех океанах и морях ведут себя дерзко, словно хозяева, а этот сопливый чинуша призывает под них лечь и ловить кайф. Да пошел бы этот салага!..

Но вслух возражать было глупо. Во-первых, болвану все равно ничего не докажешь. Во-вторых, вице-премьер хоть и занимает высокий пост, но ничего в этой жизни не решает. Клерк, в каком бы дивизионе власти ни находился, клерком и останется. Гадость сделать, он, конечно, может, а

что-то решить – кишка тонка!

После вице-премьера к генералитету обратился новый министр. Чуть дрожащий голос, нервная улыбка да легкая испарина на лбу выдавали его волнение. Чувствовалось, что этот человек больше политик, нежели специалист в области обороны страны. Бросалось в глаза, что в военном деле он разбирается пока слабовато и оттого неверно употребляет элементарные термины. Новый шеф напоследок совсем заблудился в собственных речах: откровенно «поплыл», перепутав род и вид Вооруженных сил, а в завершение своей пламенной абракадабры помпезно и панибратски похлопал по плечу главкома сухопутных войск: мол, держите границы Родины на замке!

Генералы с ехидцей переглянулись.

– Ну, дает! – с трудом сохраняя серьезность, мысленно усмехнулся Самойлов. – Чем же тогда должны заниматься погранвойска ФПС России, если пехота станет границу охранять? Судя по всему, новый министр, как лицо сугубо гражданское, даже незнаком со структурой, которой придется руководить… И почему в огромной стране зачастую высокие посты доверяют дилетантам?

От очередного столкновения с неприкрытой глупостью и воинствующим невежеством настроение разом опустилось, как говаривал моряк Самойлов, ниже ватерлинии…

Он давно заметил: если день с утра не заладился, то к ночи лучше не будет.

И хотя главнокомандующий Военно-морским флотом страны адмирал Юрий Самойлов гнал от себя мрачные мысли и сразу же из Минобороны поехал к себе на Большой Козловский переулок в расположенный там главный штаб ВМФ, где с ходу включился в работу, у него появилось предчувствие серьезных проблем. И оказался прав.

Настроение окончательно испортилось ближе к вечеру, когда в своем кабинете адмирал ознакомился с донесением разведуправления. Прочитав текст, Самойлов раздраженно отложил в сторону красную папку, в углу которой значился фиолетовый оттиск: «Совершенно секретно». Подумал: «Чертовщина какая-то. Сложно понять и освоить раздел математики, именуемый «теория вероятностей», где в основу положены закономерности случайных явлений и величин. Но тут сам черт ногу сломит – теория невероятностей, и с какого боку к ним подступить – одному Богу известно. Неужели все это настолько реально и серьезно, что даже надменные американцы внезапно всполошились? Хотя, с другой стороны, в ЦРУ и Пентагоне работают профессионалы высочайшего класса и зря метать икру они не будут…»

Самойлов включил настольную лампу. Он любил, когда свет отвесно падал на рабочий стол, как бы строго очерчивая границы стоящей задачи и подчеркивая ее важность. Эту штурманскую привычку он приобрел еще в молодые годы, будучи юным офицером-навигатором на крейсере «Октябрьская революция», базировавшемся в Балтийске. Именно в те далекие времена, находясь в море и заступая на ночную вахту с ноля часов до четырех, он специально выключал верхний свет в штурманской рубке. Слабое галогенное мерцание приборов и яркий пучок света настольной лампы, освещавший распластанную на столе навигационную карту, создавали определенный уют, отчего ночное океанское однообразие в иллюминаторе казалось не таким серым, монотонным и скучным…

После легкого щелчка тумблера по стенам огромного кабинета главкома ВМФ поползли замысловатые тени. Самая большая исходила от двухметрового глобуса, с обозначенной на нем синевой морей и океанов. В кабинетном сумраке тень макета планеты Земля сразу же стала напоминать не то далекий Юпитер, не то закольцованный Сатурн со всеми его спутниками.

Самойлов закурил, глубоко затянулся и, вновь открыв папку с донесением, принялся внимательно перечитывать.