Поцелуй из две тысячи седьмого

2007 год. 19 Января.

Я всё ещё не верю в это. Вот, кажется, она сейчас позвонит. Вот-вот раздастся звонок домашнего телефона. На циферблате красным светом загорится наизусть выученный номер. Но, нет. Я думала, что я свихнусь окончательно после всего произошедшего. Но нет. Ещё нет. Либо я думаю, что она ещё жива, либо мой рассудок взял верх над эмоциями. Эти два дня я плакала, не переставая ни на минуту. Глаза у меня были опухшие, как два шарика.

Мне четырнадцать лет. Меня зовут Лиана, сокращённо – Лина. Я решила начать вести дневник. Мне… Очень нравится это делать. Сидеть за столом, аккуратным мелким почерком выводить на желтоватых страницах слова, периодически отвлекаться на играющие лучи солнца, которые скользя по полированной поверхности моего рабочего стола, хоть как-то меня радуют.

В тот день с самого утра, когда папа позвонил и сказал «приезжайте попрощаться», у меня тут же случился истерический припадок. Таких настроений у меня ещё никогда не было. Не понимая, что делаю, я упала на пол, и стала рыдать. Моё лицо сделалось горячим, я кричала и испытывала непонятную и непередаваемую палитру чувств и эмоций. Спустя пару минут я позвонила моей подруге Насте. Наш диалог закончился следующими фразами:

– Не забивай себе голову, – выдавила я из себя.

– Ничего.

Затем я позвонила маме:

– Не плачь, я за тобой заеду, – проговорила она. Каждый раз, когда мамочка говорит мне не плакать, мне хочется плакать ещё сильнее. Я… Не могу понять, почему.

Вечером мы приехали к ним на машине, зашли в спальню. Там было очень темно, горела только настольная лампа. Тусклый свет падал на невзрачный старый ковёр. На мягком стареньком диване лежала она. Такая молодая и красивая… Она… Всегда была для меня эталоном красоты, подражания…

Мы с мамой зашли, чтобы поздороваться, но она нас прогнала. Я была в отчаянии. Бабушка Ярина стояла на коленях возле её ног и читала молитву вслух. Алевтина ждала. Папа тоже ждал. И вот, это… Это страшное случилось. Возможно, эти обрывки фраз будут кому-то непонятны, и покажутся всего лишь набором слов, но мне очень сложно писать об этом. Да и впрочем, не думаю, что когда-нибудь покажу кому-то свой дневник.

У бабушки Ярины тут же случился припадок… Три дня она совсем ничего не ела и не пила… Хотела закончить эту жизнь голодной смертью. Все начали говорить, что, не долго, ей осталось. Всё время она сидела у гроба, и разговаривала с Алевтиной. Поначалу мы её успокаивали, а потом перестали. Это было бесполезно. Бабушка не поела, пока я её не заставила. Потом были похороны. Бабушка всё кричала:

– Не уходи, дочка, возьми меня с собой! Не тебе лежать здесь, а мне. И так всё время церемонии. Бедная, бедная бабушка Ярина. Я бы на её месте точно покончила жизнь самоубийством…

Я совсем не чувствовала холода. Могильщики с большим трудом проделывали свою работу… Каждый из членов нашей семьи и каждый из гостей закинул по горсти земли в яму, глубиной три метра. Я очень плохо видела из за пелены слёз. Всем присутствующим там в этот день было не просто больно. А очень, очень больно… Наверное то, что пережили мы я не пожелала бы даже самому злейшему врагу…

Ах, как Алевтина любила меня… И почему я узнала об этом только сейчас? Все соседи говорили, что во внучке она души не чаяла, что хвасталась всё время какая она у неё умница и красавица. Но теперь, ей, наверное, легче. Я успокаиваю себя больной мыслью о том, что когда мы все умрём, мы всё там встретимся…

2007 год. 1 Февраля.

Где вы, мои надежды, где? Что за глупое такое состояние? Наворачиваются слёзы… Зачем? Что мне теперь делать? Как дальше жить? Мой названный отчим никак не может успокоиться:

– Мечешься по всей квартире, не знаешь, куда тебе деться!

Разве… Я так мешаю ему? Почему он на меня кричит? Зачем внутри всё стало так пусто? Зачем все эти надежды рухнули? Какой смысл жить дальше, в конце концов! Да и что я за человек такой?! Никогда мне ничего не нравится! Никто не нравится! Кого мне теперь любить?!! Первого встречного? НЕТ!

Неужели, я уже взрослая? Неужели во мне настолько огрубели все человеческие чувства? Я этого не вынесу! И почему я не взрослая… Почему мне только четырнадцать лет! И почему в этом несовершенном пустом мире играют роль только цифры! Эти чёртовы цифры! Кому они нужны? Секунды тянутся… Пришел брат[1]. Сидит со мной рядом… Смотрит в окно… Почему душа так отяжелела, опустела, как будто почернела изнутри… Зачем? Ещё минута, и моя жизнь кончится… Да и зачем она мне? Одинокой, злой, никому не нужной…