Побег Крамера

С жилищем мне не особенно повезло. Да. Комнатка четыре на четыре метра, стены из плотно пригнанных друг к другу белых плит. Спальная ниша, отверстие, гхм, санузла в углу. Все.

Совсем забыл, еще камера панорамного обзора под потолком. Для круглосуточного утоления любопытства по поводу моей персоны. Свет, кстати, не гаснет никогда.

Впрочем, эта камера немногим отличается от моего прошлого пристанища. Только там было побольше места, поменьше режущей глаз стерильной белизны. И несколько гимнастических снарядов, на которых я мог упражняться или просто висеть сколько душе угодно. Их мне очень не хватает.

Но сказать по правде, я совсем не хочу обратно. Там все напоминало мне о моем первом жилище, которое я хотел бы забыть, но не могу. Оно постоянно возвращается ко мне в кошмарах. Запахом гнили и испражнений, воплями соседей, сводящим с ума недостатком пространства.

Не знаю как вы, а я хотел бы никогда не видеть сны. Даже те, приятные, с участием Лидии или моих бывших подружек. От них все равно муторно и хочется набить неизвестному кому морду.

Просто закрывать глаза и проваливаться в темноту. Увы, яйцеголовые установили, что сны являются неотъемлемым признаком высшей мыслительной деятельности. Ха, сказать вам, где я видел эту «высшую мыслительную деятельность»?

Я встаю и ковыляю к отверстию сортира, чтобы присесть над ним в корявой и неудобной для моей анатомии позе. Раньше я гадил в знак протеста перед самой дверью. Но после того как полковник Бауэр наступил в это своим безупречно надраенным ботинком, мне урезали паек. Теперь приходится выдавливать (ха-ха) из себя цивилизованность.

Кстати о пайке. Когда уже принесут жрачку?

Вот с питанием в старое время было лучше. Сплошные натурпродукты, ни грамма синтетики. Даже когда я уже участвовал в Проекте, такой лафы не было.

Нам подсовывали всякую дрянь вроде витаминизированных йогуртов, на две трети состоявших из гормональных стимуляторов и кальция. Настоящая рвота.

Ежедневно мы получали добавку в виде внутримышечных инъекций. И бог-знает-что-еще нам вводили нерегулярно. Наверное просто, чтобы посмотреть каким цветом из нас полезет на этот раз. Да.

Но настоящим адом были прививки препарата «А». Из моей группы шестеро скончались еще в первый месяц. Уверяю вас, их смерть была не самым приятным зрелищем.

Четверым оставшимся, включая меня, сократили дозу. Но это все равно не принесло большого облегчения. Вы можете представить, что ваш мозг распухает в черепной коробке, как тесто на дрожжах? Нет? А я могу. Не потому, что у меня такое хорошее воображение. Я испытал это на себе. Как и многое другое, о чем вы даже не имеете понятия.

Например, тренажеры.

По глухой возне за дверью я предположил, что пришло долгожданное время кормежки. Пора бы уже. Мой живот громко урчал, требуя внимания. Последний месяц я его не очень баловал.

Я успокаивающе похлопал по животу ладонью. Терпение. Как было написано в нашем тренажерном зале: «Терпение и Прилежание».

Первого мне всегда не хватало. Особенно когда мы перешли к программам ускоренного обучения. В тот день за пультом впервые оказался лысый безумец Перье.

Оглушительный вопль сирены заставил меня подскочить и забиться в дальний от двери угол. Подобное поведение напоминало об изжитых условных рефлексах и аттавизмах психики.

Допускаю, оно казалось моим тюремщикам постыдным. Хотел бы я увидеть их на моем месте.

Я забыл упомянуть ошейник и линию.

Красная линия проведена поперек комнаты, разделяя ее пополам.

Ошейник, как следует из его названия, красуется у меня под подбородком.

Линия это просто линия, ничего больше. А вот в ошейник вмонтирована уйма хитрой начинки. Он измеряет мой пульс, давление, уровень кровяных примесей и прочую лабуду.

Самое неприятное в нем это адская машинка. Через микроскважины в шейных позвонках она соединяется с болевыми центрами моего несчастного измученного мозга.

Машинка срабатывает, когда дежурный офицер, следящий за мной через камеру под потолком, прижимает пальцем красную кнопку, подписанную «Крамер» или «Объект 1-9». И я, тот самый Крамер, вкушаю поток дистиллированной Боли так долго, как ему вздумается.

Я сполна узнал, что это такое на ранних стадиях обучения. На нас опробовали новые методики стимулирования мыслительной деятельности. За неправильный ответ полагалось несколько бесконечных секунд мучений. За правильный нам выдавали крохотную порцию рая.

Старые недобрые кнут и пряник. В обновленной упаковке из нейронных технологий и педагогических методик господина Франсуа Перье. Боль и наслаждение, преподносимые нашим нервам напрямую, в обход внешних рецепторов.

Увы, с тех пор осталась только боль. Наслаждение приходится добывать вручную под унизительным надзором следящей камеры. К счастью я не успел обзавестись комплексами на сексуальной почве, от которых страдает большинство сапиенсов Североамериканского Континента.

С болью проще. Достаточно оказаться чересчур близко от красной линии, когда открывается дверь.