Победителей не судят

Саня Громов медленно крался по склону горы, заросшему невысокими деревьями. Было раннее утро, и в долинах меж гор стоял плотный туман. Солнце величаво карабкалось на небосклон. Посмотрев на синее небо без единого облачка, Саня нахмурился. День обещал быть жарким, а вода во фляге подходила к концу. Внезапный шум привлек внимание бойца. Он поднял автомат и резко развернулся, но тут же расслабился. Из-за деревьев выходили ребята из его разведгруппы. Впереди шел лейтенант Сафронов. За ним еще восемь бойцов, среди которых выделялась высокая фигура контрактника Кузнецова по прозвищу Кузнец. Бывший борец и культурист всегда поражал воображение сослуживцев своими габаритами. Сейчас он нес на плече ручной пулемет ПК. Вообще-то ПК не совсем подходил для разведки, где многое решает компактность и легкость оружия. Для обычного бойца многокилометровые марши с таким тяжелым оружием превращались бы в пытку. Но Кузнец без особого труда нес ПК и после долгого марш-броска не выглядел уставшим.

— Гвозди бы делать из таких людей, — вспомнил слова классика Саня.

Кто написал эти слова, он не помнил, но фраза понравилась, и Громов ее запомнил. Ромка Кротов по прозвищу Крот — лучший друг Сани улыбнулся и махнул рукой, увидев Громова. Лейтенант Сафронов подошел к Сане и, вытащив карту из планшета, внимательно посмотрел на нее. Затем командир посмотрел на вершину горы и повернулся к Громову.

— Сейчас отдохнем и двинем наверх, до цели уже немного сталось, — произнес лейтенант и довольно улыбнулся.

Саня согласно кивнул и огляделся вокруг. Расслабляться нельзя. Даже на привале надо быть на стороже. Чехи[1] могли подкрасться к отдыхающим разведчикам и устроить пакость. Однако привал прошел спокойно, и через пятнадцать минут разведгруппа двинулась к вершине горы.

Громов опять шел в головном дозоре. Ближе к гребню деревья росли густо, и через них приходилось буквально продираться. Дул сильный ветер, шелестя листвой в зеленке[2]. Раздвинув очередные кусты, Саня буквально в упор столкнулся с двумя чеченцами. Боевики с зелеными повязками на головах, одетые в натовский камуфляж и вооруженные «калашами»[3] с подствольными гранатометами, шли навстречу и курили. До разведчика донесся запах анаши. Саня был готов к чему-то подобному. Поэтому не растерялся и, вскинув автомат, длинной очередью перечеркнул незадачливых курильщиков. Боевики изломанными куклами упали на траву. На гребне послышались гортанные крики чеченцев. Увидев, выбегающие из-за деревьев фигуры чехов, Саня осознал, что боевиков вокруг очень много. Не меньше роты врагов неслись прямо на него. Он начал лихорадочно стрелять по мелькающим среди деревьев фигурам. Пули стригли ветки вокруг Сани, но ни одна из них пока его не задела. Стреляя и перемещаясь между деревьями, он понимал, что эти игры со смертью не могут продолжаться долго. О сдаче в плен парень даже не думал. Он видел, что бывает с попавшими в плен к чеченцам разведчиками. Внезапно рядом басовито заговорил пулемет и автоматы разведчиков. Группа подошла вовремя. Саня увидел Кузнеца, который стоя в полный рост, садил длинными очередями из пулемета. Набегавшие боевики падали как кегли. Сосредоточенный огонь разведгруппы ненадолго приостановил натиск противника. Услышав отрывистую команду лейтенанта Сафронова, разведчики начали перекатами отходить назад по склону горы. Боевики, похоже, оправились от шока и ринулись за ускользающей добычей. Зазвучали крики, прославляющие аллаха, и выстрелы. Пули ложились радом с разведчиками. Вот упал Вася Лебедев. Пуля попала ему в голову. Семен Торопов был ранен в ногу, и, матерясь, упал на землю. Это в кино герои, получив пулю в конечность, продолжают изъясняться литературным и политкорректным языком. В реальной жизни человек, получив пулю в колено, ругается как таксист при ДТП. Двое бойцов подхватили раненного и поволокли его за собой. Внезапно впереди раздались выстрелы и крики на чеченском. Боевикам удалось окружить разведгруппу. Разведчики пошли на прорыв но, потеряв Игоря Сомова, вынуждены были залечь. Лейтенант Сафронов что-то орал в рацию. Саня не слышал, что там кричит командир, но, судя по выражению лица офицера, не обошлось без крепких выражений. Рядом плюхнулся Ромка Крот, он был перемазан в крови и земле, но держался бодро и даже подмигнул Сане.

— Ну что Санек, будем жить. Когда все это кончится, пойдем в кабак, напьемся вдрызг и снимем самых красивых девчонок, — мечтательно произнес Ромка и прошил короткой очередью высунувшегося из-за дерева чеха.