По закону столичных джунглей

Все персонажи и события вымышленные, а любые совпадения — просто случайность, за которую автор ответственности не несет.

Москва, 2006 год

Год начался для журналистки Людмилы Малаховой — или попросту Люськи, как любя называли ее близкие, — весьма многообещающе.

Во-первых, любимый человек — кумир молодежи, знаменитый певец Дима Ангел — сделал ей предложение. Все было как в романтических фильмах: Венеция, ресторан, кольцо в бокале с шампанским (Люська едва не подавилась), свечи, музыканты и сам Дима, с торжественным видом вставший перед ней на одно колено… На Люськин взгляд, это было, пожалуй, чересчур уж кинематографично и напыщенно, но Дима выглядел так искренне в своем волнении, так трогательно, что у нее даже мысли не возникло ответить «нет». К тому же летом на свет должен был появиться их малыш. Даже в таком продвинутом модном мегаполисе, как Москва, до сих пор царили многовековые предрассудки: лучше, если у ребенка будет полная семья.

Во-вторых, Люська, наконец-то, уволилась из своей редакции. Работа под началом генерального директора (самодура) и главной редакторши (клуши и сплетницы) порядком изматывала ее в последние месяцы. Ей предложил место в своей пресс-службе продюсер Димы — Юрий Азимов, чье имя уже давно стало живой легендой шоу-бизнеса. Единственное, о чем Люська жалела после увольнения со старого места, так это о том, что теперь она будет реже видеться с фотографом Мишей, ее лучшим и верным другом.

Весной Дима Ангел должен был принять участие в международном песенном конкурсе «Евросонг». В преддверии конкурса и в промоцелях он отправился в большой гастрольный тур по городам России.

Люська на время гастролей переселилась в его квартиру на Новопесчаной. Собственно, Дима давно предлагал ей это сделать, и прежде она частенько оставалась у него с ночевкой, перевозила постепенно свои вещи, но все равно страшилась сделать окончательный шаг. Тем более, официально она продолжала снимать жилье на паях с подругой Жанной. Вернее, назвать их подругами можно было с большой натяжкой. От былой близости, с которой они вместе начинали покорять Москву, не осталось и следа — сейчас девушки с трудом терпели друг друга. Но Люська по привычке чувствовала свою ответственность перед Жанкой и не хотела бросать ее одну.

В Диминой квартире было спокойно и уютно, но все же в отсутствие хозяина Люська чувствовала себя немножечко одиноко. Хорошо, что ежедневно звонил ее верный рыцарь — фотограф Миша — и делился последними новостями.

— …В общем, в редакции глубокий траур, все рыдают кровавыми слезами из-за твоего увольнения, — похохатывая, рассказывал он. — Мария Викторовна решила сделать из меня парламентера и поручила позвонить тебе, чтобы разведать обстановку — мол, не передумала ли ты, не вернешься ли?.. Там половина материалов для газеты в подвешенном состоянии.

Люська тоже хихикнула в трубку, представив эту картину.

— А Артурка что? — полюбопытствовала она, усаживаясь с ногами в кресло и придвигая к себе поближе столик, на котором стояла чашка мятного чая.

— Тоже страдает, хоть особо виду не подает. Понятно, что он страшно уязвлен твоим поведением, но в то же время растерян, он реально ценил тебя как профессионала… Думаю, через пару дней не выдержит и сам позвонит.

— Не отвечу! — произнесла она таким же тоном, как великолепная Надюха в фильме «Любовь и голуби» говорила: «Не пойду!»

Отсмеявшись, Миша все-таки серьезно уточнил:

— Значит, ты ушла окончательно и бесповоротно?

— Конечно, — Люська счастливо улыбнулась. — Как подумаю, что больше не будет в моей жизни Артуркиных воплей, и этих идиотских пафосных мероприятий, которые необходимо было освещать, и лживых статей — сразу так легко на душе становится! К тому же Азимов берет меня в штат «Айдолз Мэйкер».

Миша понимающе присвистнул:

— Как удачно все складывается! И личная жизнь, так сказать, без отрыва от производства — прямо на рабочем месте…

— Да ну тебя, — фыркнула Люська, впрочем, нисколько не обидевшись, потому что уже успела привыкнуть к его постоянным беззлобным подколкам. — Работа тоже очень серьезная, не баклуши бить, а личная жизнь, как и положено, — вне стен офиса…

— С личным тоже все отлично? — полуутвердительно-полувопросительно уточнил Миша.

— Личная жизнь уже вторые сутки на гастролях, — вздохнула Люська, — вернется теперь только в конце марта. Я пока живу у него дома, так сказать — присматриваю, да и на работу отсюда удобнее ходить — спустился на первый этаж, и ты уже в студии!