По воле Тьмы

Обстоятельства аварии казались уж больно неправдоподобными. Сперва погасли фонари, один за другим, погрузив горный серпантин в абсолютную тьму. Затем словно кто-то большой взялся руками за край асфальтного одеяла и с силой встряхнул его, заставив проезжавшие по нему машины взлететь в воздух и обрушиться вниз со всей силой, убив находящихся внутри людей.

Мне казалось, что я смотрю на весь этот ужас сверху, паря в темном вечернем небе, легкая, еще свободная от телесной оболочки. Маленькие, словно игрушечные, машинки, разбросанные по извилистой дороге, утопавшей в листве деревьев и вечерних сумерках, – все это неподвижно застыло внизу, подо мной. А рядом был кто-то. Я чувствовала его присутствие, и от этой близости становилось жутко. Он не был одним из погибших в автокатастрофе – души этих людей все еще кружили неподалеку от своих тел. Рядом со мной был кто-то другой – большой, черный, не сводящий с меня своих невидимых глаз – и в то же время так же, как и я, наблюдавший за происходящим со стороны. И тогда я стремительно ринулась вниз и ворвалась в первое свободное тело.

Спасатели, медики и полиция прибыли не сразу. Столь крупная авария спровоцировала многокилометровые пробки и парализовала движение. Пока полиция пробивалась к месту трагедии и пыталась расчистить дорогу для скорой, спасатели, только им известным образом уже прибывшие на место аварии, сообщили, что выживших нет.

Но я была жива. К тому моменту, когда меня нашли, я уже могла дышать.

Я открыла глаза и посмотрела прямо перед собой в темноту. Я точно помнила, что ложилась спать одна. Но теперь я явно ощущала тяжесть руки, переброшенной через мою талию. Холод немого ужаса пробрал меня насквозь. Меня обнимала мужская рука.

Я еще некоторое время лежала, смотря в пустую темноту, а затем осторожно дотронулась до руки, перекинутой через меня, и от страха у меня онемели даже пальцы ног. Кто это?.. Я чуть пошевелилась, и большая мужская рука – теперь я отчетливо ощущала, что рука была огромной, – притянула меня назад, и я почувствовала своей обнаженной спиной его тело. Когда же он уткнулся лицом в мою шею, мне захотелось разрыдаться. Поборов сковавший меня до ступора леденящий ужас, стараясь не дышать слишком громко, я все же нашла в себе силы повернуться на спину и… никого не увидела. Тем не менее, невидимая рука продолжала прижимать меня к невидимой груди. Я с силой оттолкнула его, и мои руки провалились в пустоту. Я быстро включила свет… В комнате никого не было.

У меня снова галлюцинации. А я уж думала, что избавилась от них раз и навсегда. Когда я была подростком, ко мне тоже приходил черный дядька. Конечно, сам-то он черным не был, но одет он был во все черное и оттого казался мне черным. Он встречал меня у школы, провожал, плетясь за мной по аллее до самого дома… Он сидел со мной под липами у пруда и через мое плечо наблюдал за тем, как я корявым почерком писала школьные сочинения или рисовала что-нибудь в альбоме. Тогда я не боялась его. Тогда он был моим молчаливым другом… Другом, которого кроме меня никто не видел.

Бояться я стала позже и вовсе не его, а своих галлюцинаций. Им удалось убедить меня, что этот мужчина лишь казался мне, что на самом деле его не существовало. Потом я начала принимать таблетки – для спокойствия окружающих и под пристальным контролем моих новых родителей. И спустя какие-то два-три месяца он перестал приходить ко мне.

И вот теперь, спустя почти 20 лет, он вернулся. Он – вернулся! И теперь он в моей спальне. В моей постели. Он трогает меня руками! Я чувствую его прикосновения! И теперь я совсем не уверена, что он мне друг…

Она стояла в ванной комнате перед зеркалом и исподлобья смотрела на отражение своего мокрого от холодной воды лица: «Аврора, ты сходишь с ума…»

Он стоял, опершись руками о край раковины и не отрывая глаз смотрел на свое отражение в зеркале.

«Неплохо. Очень неплохо. Но эти глаза… Надо что-то делать с ними. Нельзя допустить, чтобы они выдали меня. Особенно теперь, – он выпрямился и еще некоторое время изучал свое отражение. – Совсем неплохо. Пожалуй, даже лучше, чем в прошлый раз. Но глаза…»

Он провел влажной рукой по непослушным вьющимся волосам, надел темные солнцезащитные очки и вышел из дома в сгущавшийся сумрак ночи.