По ту сторону жизни, по ту сторону света

Она была полноправной хозяйкой этих мест. И никто не осмеливался оспаривать её права на эту землю. Никто. Тем более – сейчас. Всяк знал, что свирепее Скверного Медведя может быть только – Скверная Медведица, защищающая логово медвежат. Вся Чаша Погибели Богов знала, что она – принесла сразу трёх медвежат. Никто не смел нарушать её покой. До тех пор, пока медвежата не вырастут и не покинут берлогу в поисках своего места, своей земли, своих охотничьих угодий и всего удела ответственности.

Потому что кроме охотничьих угодий Чаша Погибели Богов была и зоной ответственности Скверной Медведицы, пока единственного медведя в чаше после гибели медведя. И всё, что жило в этих мрачных, топких и влажных лесах чаши, надеялось на её защиту. И Медведица стояла на страже этого неустойчивого равновесия жизни в этих Скверных Чащобах. Это была её земля. Охотиться на них могли только те, кому Медведица – позволила.

Опасность она почувствовала сразу же. Едва на самой опушке леса погибли первые Живущие, Медведица грозным рыком загнала медвежат в укрытие берлоги и побежала навстречу опасности, проламываясь прямо сквозь влажные заросли скверных растений. Все звериные тропы были заняты спасающими свои жизни её поднадзорными. В их мыслях была паника, они смердели – ужасом. В этом парализующем страхе даже не замечая Хозяйку, влетая ей прямо под лапы, визжали, разрывая свои связки и мускулы, вырывая свои когти – рвались прочь.

Когда Меведица увидела его, её тоже охватил ужас. Смертный ужас. Все, у кого хватало ума или Чувства Жизни, многим заменяющего ум, с одного взгляда на него – ощущали этот смертный ужас.

Но Клыкан не обладал ни тем, ни другим. Толстая шкура, длинные клыки, большая масса и необузданная свирепость заменяли ему и ум, и чутьё. И Клыкан принял Смерть за того, на кого он был похож только внешне – на Двуногого. На одного из тех двуногих, что забредали сюда, надеясь на свои острые холодные Длинные Зубы. Потому Клыкан сделал то, что делал всегда – атаковал, надеясь разорвать, растоптать Двуногого. И отведать его мягкой и нежной плоти. Пустоголовые Клыканы атакуют даже ходячие кости, каждый раз надеясь отведать плоти двуногих, которой на ходячих чаще всего уже не бывает.

Медведица залегла, смотря на атаку Клыкана сквозь смеженные веки. Клыкан ожидаемо промахнулся. Двуногие ловкие. Если сразу в страхе не побежали от опасности, то для охоты на них нужно терпение и ловкость. Клыкану выносливость и свирепость заменяли ловкость, а упрямство у него было вместо терпения.

Но в этот раз Клыкану не помогло ничего из того, что обеспечивало его выживание и свою собственную нишу в тесной взаимосвязи пищевых цепочек мира. Короткий пронзительный визг достиг Медведицы одновременно с нестерпимой вспышкой смертельной опасности. И Медведица, впервые за всю свою жизнь, издав рёв ужаса, рванула к берлоге.

Медведица уже не старалась ступать тихо, вкрадчиво, не припадала к земле, не обнюхивала воздух, не прислушивалась к разлитой в воздухе жизни, как она делала, подкрадываясь к этому Двуногому. Медведица уже поняла, кто пришёл в её землю. Смерть. Неотвратимая Смерть. Которую невозможно остановить, невозможно убить. От Смерти можно только сбежать. И Медведица спасалась бегством. Впервые с тех времён, когда она покинула берлогу своей матери. Медведица не бежала даже от тех двуногих, которые убили медведя. Она добила тех двуногих, оставив их тела муравьям.

Но Несущий Неотвратимую Смерть Двуногий настигал её огромными прыжками, подобно тому насекомому, за прыжками которого так любят наблюдать её медвежата. Двуногий уже не обращал внимания на прочих живущих. И леденящее кровь понимание, что Несущий Смерть пришёл именно за ней, охватило Медведицу. Хозяйка Чаши Погибели Богов прямо на ходу облегчилась, опорожнив мочевой пузырь и кишечник, рёвом подзывая медвежат из берлоги.

Медвежата были, как и Медведица, как и их буйный отец, очень сообразительными, хорошо чувствующими течения потоков жизни, потому они выбежали из норы, пристроились за матерью и пушистыми комками катились по прокладываемой Медведицей тропе в зарослях изломанных Скверной деревьев.

С облегчением она заметила, что Двуногий отстал, наткнувшись на камень Алатырь возле берлоги. И у Медведицы появилась надежда, что удастся спасти своё потомство, вывести медвежат из Чаши, переставшей быть им Домом.

Но все надежды рухнули, вместе со светом жизни, когда Двуногий встал прямо на её пути. Встал уже на самой опушке леса. Медведица, ревя от злости и отчаяния, поднялась на задние лапы, выпрямляясь во весь свой гигантский рост, вознося над Двуногим мощные лапы с когтями, больше похожими на мечи. Мир для гигантского зверя сжался до размеров этого Двуногого.

Медведица не питала никаких надежд на исход поединка. Она лишь надеялась вырвать для медвежат шанс спастись. Дать им время убежать.