По ту сторону (СИ)

Кому пришло в голову проводить отбор в самые жаркие дни лета? Сидя в тени развесистого дуба, Мора обмахивалась веером, чувствуя, как по спине бежит пот. Вспотевшее под тоннами пудры лицо чесалось, но она не смела его трогать. Девицам, что отрядили превратить бродяжку в княжну, и без того пришлось изрядно повозиться.

Годы нужды никого не красят. Впрочем, и княжеская дочь не славилась крепким здоровьем. Говорят, большую часть жизни она провела в своей комнате, окружённая нянечками и врачами. К ней, словно паломники, ходили местные академики, заморские врачи, в какой-то момент даже знахари и травники оказались в покоях болезненной девицы. Чем же таким страшным она больна, никто наверняка не знал.

Когда по окончании войны князья с благословения Царя решились на сделку с той стороной, княжна, само собой, оказалась в списке претенденток. Выйти замуж она могла только по политической нужде, но князь имел детей в достатке, потому воспользовался благовидным предлогом, чтобы закрыть дыру в казне — так рассуждал Ветор, брат Моры.

Сама девушка высокой политикой не интересовалась. Её в этой затее привлекала возможность вернуть статус и земли своей семьи. Вернуть благосостояние, чтобы больше никогда не питаться прошлогодней картошкой, вырытой на вытоптанном солдатами чужом поле. Не страдать от вшей и клещей, пока прячешься в лесу от патрулей. Больше не видеть, на какие жертвы идут родные, чтобы протянуть ещё хотя бы день.

Если ради этого нужно притвориться княжеской дочкой — пусть так.

Если ради этого нужно провести на той стороне триста тридцать три дня — пусть так.

Если ради этого нужно отправиться на ту сторону, к неведомым женихам — пусть так.

Пусть создания той стороны съедят её, если захотят, главное — семья будет в безопасности.

Задыхаясь от жары, чувствуя, как тяжёлые заколки впиваются в голову, и проклиная поэтов, воспевавших лёгкое, поверхностное дыхание, Мора старалась удержать осанку и улыбку. Корсет нещадно натирал даже сквозь нательную рубашку, каждый и без того неглубокий вдох хотелось морщиться, но нельзя.

Очередной слуга принес стакан с вином. Тут же рядом оказался Ветор и незаметно выплеснул вино, заменив водой.

— Ещё не поздно отказаться, — шепнул он.

В форме Мирославского полка он выглядел словно оловянный солдатик, каких когда-то давно батюшка привозил из столицы. Статной фигурой и красным мундиром он привлекал к себе взгляды. Те, кто не отправятся на ту сторону, могут попытать счастье здесь. Военные на княжеской службе хорошо зарабатывают, только это и позволяло их семье оставаться на плаву.

— Мора, — добавляя в голос властности, позвал он, когда сестра не отозвалась. — Обещаю, мы не будем тебя неволить и принуждать к браку. Ты уже всё доказала. Воротись, пока не поздно.

Мора подняла подбородок, обмахиваясь веером из пышных страусиных перьев. Немного кружилась голова, а зелёный луг то и дело пытался уплыть куда-то в сторону. Тот, кто ввёл моду на столь узкие платья, явно за что-то не любил женщин.

По лугу прогуливались другие претендентки. И как только они выдерживают подобную духоту? Издалека они напоминали медленно плывучие среди зелени пирожные. Лёгкие, воздушные, пышные, светлых оттенков розового и кремового, богато украшенные белыми лентами и цветами.

Идеалистическую картинку нарушала стая ворон, что кружила над лесом. Нашли падаль и слетелись пировать. Некоторые особо любопытные облетали луг и приземлялись на лужайку, совсем не боясь людей. Слуги, старательно изображая невозмутимость, гоняли наглых птиц.

Под навесом оркестр играл что-то лёгкое и задорное. Пирожные кружились в незамысловатом танце. Кавалеров на данное мероприятие не пригласили. Только гвардейцы Мирославского полка прохаживались вдоль границ парка.

Все нарочито изящные движения, красивые платья и наигранная весёлость посвящены неведомым гостям, укрывшимся в шатрах за ручьём. Никто в них не входил и не выходил, но всякий раз, отводя взгляд, Мора чувствовала, что за ней наблюдают. Неприятное чувство, от которого холод по коже.

Один из воронов приземлился в тени у самых ног Моры. Ветор шагнул вперёд, прогоняя птицу, и, стараясь не выдавать своего волнения, зашептал:

— Хватит, идём.

Сжатые кулаки мелко дрожали. Проследив за взглядом Ветора, Мора с удивлением обнаружила вереницу кэбов, которых ещё секунду назад на лугу не было. Кэбы не имели ни коней, ни возниц. Причудливо изогнутое дерево с навесом из тонких веток, покрытых пышной зеленью и цветами.

На подлокотник кресла опустилась маленькая синяя птичка и запела. Опешив, Мора невольно замерла. Из крохотного клюва неведомой яркой птахи звучала флейта.

Поднявшись, почувствовала, как брат коснулся её руки.

— Если они узнают… — не скрывая тревоги, прошептал он.

— Встретимся через триста тридцать три дня, — спокойно отозвалась она, мягко высвобождая запястье.

— Что, если они не отпустят?