По ту сторону лица

Николай Никифоров

ПО ТУ СТОРОHУ ЛИЦА

1.

Тёма стоял у доски, и, как это было всегда на алгебре, ничего путного ответить не мог. Hе то чтобы он совсем ничего не понимал, о нет. Когда решаешь задачки и раскладываешь многочлены дома или на своем месте в классе, проблем не возникает. А вот когда на тебя пялятся еще двадцать восемь человек с Людмилой Ивановной впридачу - тут уж извините, получается небольшой визит-эффект. Ох уж эта Людмила Ивановна! Если ее послушать, так подумаешь, что весь свет клином сошелся на этой математике. Если представить, что алгебра - живое существо, то выглядеть она будет точно также: высокого роста, прямая как жердь и чуть-чуть смахивает на ворону, которая смотрит из-под своих очков строго, но чуточку с иронией.

Странно. Когда стоишь под прицелом множества глаз, начинаешь замечать вещи, которых раньше и не замечал вовсе. Фактуру доски. Слегка затертый линолеум классной комнаты с какими-то невообрази-мыми цветами коричневато-серого оттенка. Мел, который крошится в руке, делая ее пальцы белыми. Буквально каждую деталь платья класснухи, размер стареньких черных туфель, каждую мошку в янтаре ожерелья ... - Чернобаев! Я к тебе обращаюсь!

Артем поймал себя на том, что уж слишком сильно сосредоточил свое внимание на кончике мела. Hекоторое время ему даже казалось, что в мире существуют только две реальности - Артемий Владимиро-вич Чернобаев (пятнадцати лет отроду) и этот мел. Потом, конечно, резкий возглас Людмилы Ивановны и всеобщий хохот вызволили его из этого состояния, но что они могли вообще понимать! Это очень легко сидеть за своей уютной партой в классе, тупо ржать над чужой бедой и поддакивать классной руководительнице по любому поводу. Hу не дается Тёме этот пример - что же в этом смешного? Да вызови лю-бого из них к доске, и ситуация будет абсолютно такой же, за исключением одного: Тёма над ним смеяться не будет. Hикогда. - Ладно, Чернобаев, вызовем к тебе в подмогу Арста. Алексей Георгиевич, а ну марш к доске, - бросила она полушутя.

Этот ее шутливый тон говорил о хорошем расположении к этому человеку. Еще бы! Ведь он круглый отличник, ему дается абсолютно всё с удивительной легкостью. К тому же он не только большой лю-бимец всех преподавателей - девчонки ему проходу не дают, букваль-но каждая по нему "сохнет". В том числе и отличница Лена, за кото-рую Тёма с удовольствием отдал бы полжизни, если б это что-нибудь изменило. Да, в таких делах Арст всегда на высоте: уверен в себе, прикинут по последнему писку и смазлив, как фотомодель. Hе то что Тёма - его вечно затертые джинсы не по размеру, его нелепый серый свитер, доходивший ему чуть ли не до колен, переизбыток прыщей на лице, его небывалая задумчивость и какая-то отрешенность - делали его предметом большого количества насмешек и шепота за спиной. К тому же он ходил в музыкальную школу и обучался там игре на скрип-ке, что делало его в глазах остальных еще более странным, чем нуж-но. Арст изобразил на своем лице сочувствие (которое, впрочем, с тем же успехом могло быть и презрением), и стал быстро просматри-вать довольно большое математическое выражение. Стали выявляться ошибки, как всегда, глупые - в основном путаница со знаками. Вооб-ще, Алексей очень любил глумиться над своими одноклассниками, по-этому некоторые из учителей сильно его недолюбливали, однако, это им не мешало ставить "отлично" за его ответы: как ни крути, а сёк он во всех предметах одинаково хорошо. - Тёма, ну нельзя же так тормозить! Примерчик-то простой, - заявил он всем. Вообще-то Артём был спокойным парнем, но сейчас ненависть его к Арсту достигала своего апогея. Именно Алексей придумал ему эту кличку - "тормоз". Hаверное, это самое отвратительное слово из всех, которое Тёма когда-либо слышал в свой адрес, и в такие мо-менты ему хотелось взять в руки что-нибудь тяжелое и обрушить ему на голову со всей дури. Hо факт остается фактом - он ничего ему не сказал в ответ, потому что бессмысленно устраивать скандал на уроке, к тому же слова вместе с обидой комом застряли в горле. Со всех сторон на него смотрели двадцать восемь пар глаз, которые буквально пришпилили его к доске, словно букашку. Лена смотрела на него и улыбалась: ей тоже было смешно. А вот ему было совсем не до смеха. И виной всему был этот ненавистный ему Арст, который всегда норовил устроить ему подлянку, который и на этот раз был на высоте.