По собственному желанию

Глава 1

Анна смотрела на то, как ее муж молча вытаскивал свои вещи из шкафа и складывал их в чемодан.

— Ты не видела мой свитер темно-коричневый? В прошлом году покупал, — спросил он, стараясь не смотреть ей в глаза.

— В стирке, наверное, — тихо ответила Анна, так же избегая его взгляда, — ты все равно не увезешь все вещи за один раз.

— Я в двух чемоданах, — спокойно ответил он.

— Да хоть в трех, — так же спокойно ответила она, — заедешь еще раз, чего такого-то?

— Ире не нравится, что я тут часто бываю, — помявшись, ответил муж.

— У тебя тут дочь вообще-то, — напомнила Анна.

— Против дочери она ничего не имеет, но просит на нейтральной территории.

— Еще бы она что-то имела против нашей дочери.

— Ань, ну зачем ты опять начинаешь? Мы обо всем поговорили.

— Просто не перестаю удивляться, — ответила Анна и вышла из комнаты.

Она поставила вариться кофе, и, стоя рядом с туркой, смотрела на фотографию, которая висела прямо над плитой с тех пор, как они купили эту квартиру и переехали сюда.

Фотография была с их свадьбы. Это было 20 лет назад. Они были безумно счастливы и очень любили друг друга. На фото Леша держал ее на руках. Казалось, ничего не могло разрушить семейную идиллию. Через пять лет после свадьбы у них родилась дочь. Жили они всегда в любви и понимании, ругались только несерьезно и по бытовым вопросам. И вот однажды Леша забыл про годовщину их свадьбы. С тех пор, как показалось Анне, все и началось. Он задерживался на работе, больше не спрашивал ее «как прошел день?», не интересовался ее жизнью. Да и жизнью их семьи он тоже интересоваться перестал. Это было год назад. А месяц назад, когда Анна нашла хорошего семейного психолога, и позвала мужа на сеанс, намекнув, что в последнее время что-то в их жизни изменилось не в лучшую сторону, он — таки набрался смелости и сообщил, что спасать ничего не хочет, потому что ходит из семьи к некой Ирине, в которую влюбился до смерти.

С тех пор началась череда неприятных разговоров, ссор, слез, обсуждений будущего их как семьи и отдельно Кати (их дочери), в которых Леша не хотел даже принимать участие и в основном молчал.

И вот, наконец, заключительная сцена их семейной жизни. Да что уж там, Анне казалось, что это была заключительная сцена ее жизни в целом: Леша собирал вещи и перевозил их в квартиру, которую они подобрали вместе с Ириной и в которую успели позвать на новоселье Катю.

Тут дверь в прихожей хлопнула. Он ушел. Анна вздрогнула от звука, смахнула с щеки слезу, затем посмотрела в окно на свет, чтобы не расплакаться окончательно и тут увидела, что кофе выкипел из турки и весь оказался на плите. Она переставила турку на другую конфорку, сняла фотографию, висящую над плитой, вытерла ей пролитый кофе, а затем тряпкой протерла плиту еще раз и смахнула фото и крошки с плиты в мусорное ведро.

Затем она прошла в комнату.

— Даже шкаф за собой не закрыл, — сказала она себе, закрывая дверцу шкафа, которую Леша оставил открытой.

Затем она подошла к зеркалу и посмотрела на себя: на нее смотрела женщина сорока лет с красными заплаканными глазами, убранными в тугой пучок густыми светло-русыми волосами и в теплом домашнем халате.

Анна уже прошла стадии отрицания, гнева, торга и депрессии. Теперь она приняла. Приняла ситуацию и осознала, что ее не изменить и страшнее ухода мужа могут быть только ее внутренние ощущения: ей казалось, что ее жизнь кончилась. Она уже три раза пересмотрела фильм «Москва слезам не верит», чтобы поверить в то, что после сорока жизнь только начинается, но это не помогло. Ей казалось, что она только что осознала, что прожила долгие годы впустую: она любила мужа, который, как оказалось, ушел с первой подвернувшейся дамой, хранила домашний очаг, который он уничтожил, даже не спросив ее мнения по этому поводу, ходила на работу и отдавалась ей целиком и полностью, в душе зная, что она ее ненавидит и считая минуты до конца рабочего дня. И так каждый день.

Сейчас, смотря на свое отражение, она четко осознавала, что нужно менять жизнь. И либо она это сделает сейчас, либо всю оставшуюся жизнь считает минуты до конца каждого дня.

— А чего дверь-то открыта? — крикнула из прихожей ее дочь Катя.

Анна продолжила смотреть в зеркало. Катя вошла в комнату:

— Ушел уже? — спросила она.

Анна молчала и, не отрываясь, смотрела на свое отражение.

— Мам, ну не расстраивайся ты, — подошла к ней дочь, — ты у меня вон какая красивая. А Ира эта… Она надоест ему через два месяца.

— Ты на новоселье-то пойдешь? — спросила Анна.

— Если тебе это не понравится — не пойду, — ответила Катя, обняв маму за плечи.

— Иди, конечно, — спокойно ответила Анна, — я не хочу, чтобы ты переставала с папой общаться.

— А я хочу, — ответила Катя, — мне не нравится, как он с тобой поступил, пусть почувствует.

— Не надо, Катя, — положила она свою руку на руку дочери, — он так поступил со мной, а не с тобой. Наши отношения не влияют на то, что он твой отец.

— Вот какая ты умная у меня, — прижалась к ней дочь, — и красивая.