По следам Домового

На деревню медленно опускалась ночь. Есть что-то особенное в этом времени суток. Затихают звери и птицы, люди заходят в свои дома и отдыхают после рабочего дня. Наступает тишина, которую не тревожат, еще не проснувшиеся, ночные жители. Как будто мир, укутываясь темнотой, чтобы не замерзнуть от холодных ночных ветров, готовится ко сну вместе с его обитателями.

Радмир, немного постояв на крыльце, зашел в избу. Здесь уже было темно. На ощупь добравшись до скамьи, он присел на краешек и глубоко вздохнул.

— Вот такие вот дела, — негромко произнес он, обращаясь к кому-то в темноте, — так Вышата долг и не отдает. Уже год скоро пройдет.

Темнота ответила ему молчанием.

— Ты здесь? — Радмир прислушался и, не дождавшись ответа, прилег на лавку. — Ну и ладно, утро вечера мудренее.

Из объятий сна его вывело легкое постукивание. Прислушавшись, и решив, что это ему померещилось, он перевернулся на другой бок и снова закрыл глаза. Через секунду стук повторился.

— Радмир, Радмир! Ты дома? — негромкий старческий женский голос раздался снаружи дома.

Молодой человек встал и на цыпочках подошел к окошку.

— Радмир! — не унималась ночная гостья.

— Чего тебе? — громко гаркнул парень, чем, несомненно, очень напугал женщину. Послышалось, как снаружи кто-то отпрыгнул от окна.

— Ах ты ж, мордофиля! Ты чего меня пужаешь, окаянный?

— Баб Дусь, ты, что ли?

— Нет, орех тебе в лукошко, чертяка парнокопытная это!

— Чего случилось-то?

— Чего, чего… Помощь твоя нужна.

— Ну заходи, что ты там под окнами лазаешь? — с этими словами Радмир прошел к выходу и открыл дверь.

Силуэт старушки отделился от стены и прошаркал к крыльцу.

— Радмир, пойдем со мной, посмотришь.

— На что посмотрю, баб Дусь?

— Тьфу ты, чтоб тебя! — выругалась бабка. — Прыщ у меня на хребтине вскочил, пойдем, будешь сидеть и смотреть на него. Авось и пройдет.

Радмир замолчал, обдумывая услышанное.

— Да пойдем, говорю ж — помощь нужна, что ты, как вурдалак с похмелья?!

— Спал я…

— Потом выспишься, пошли, — старушка развернулась и зашаркала к калитке.

Радмир, без лишних слов подперев дверь деревяшкой, двинулся следом.

Радмиру было 15 лет, когда он впервые столкнулся с жителями потустороннего мира. В тот день он собирал в лесу грибы и сам не заметил, как заблудился. Долго он плутал по лесным тропкам, каждый раз замечая, что ходит по кругу. Ночь застала его в чаще. Прижавшись спиной к дереву, мальчик рассуждал о том, как он погибнет — от когтей лютого бера или от острых волчьих клыков. Не сразу он заметил, как лежащая в десятке шагов от него коряга, с тихим скрипом, потянулась и приняла вертикальное положение. В темноте был различим лишь силуэт, смутно напоминающий человеческий, но спокойней от этого не становилось. Коряга оглянулась по сторонам и, заметив, вжавшегося в ствол дерева, мальчика, не спеша двинулась к нему, с трудом передвигая конечностями. Когда она приблизилась к нему вплотную, Радмир зажмурил глаза и закрыл лицо руками. Страх перед неизвестным — самый древний страх человека, который и через тысячи лет не оставит его. Можно перестать бояться волка, узнав его повадки, можно перестать бояться молнии, узнав, как спастись от нее. Но перестать бояться неведомого — не под силу человеку. Так и тогда, древний ужас окутал мальчика своим черным одеялом, не позволяя даже пошевелиться. Коряга наклонилась и дотронулась до Радмира одной из своих веток.

— Ч-ч-ч-челове-е-е-ек, — протянула она каким-то свистяще-скрипучим голосом. Только сейчас мальчик увидел, что чуть выше места, из которого исходил звук, в темноте бледно поблескивали два огромных глаза. Каждый размером в его голову, зрачки двигались независимо друг от друга, чем-то напоминая глаза жуков-богомолов, которых они с друзьями ловили в поле.

Ветка существа оплелась вокруг шеи ребенка и стала медленно сжиматься, перекрывая ход воздуха в его легкие. Цветные круги уже поплыли перед глазами, когда откуда-то послышался негромкий голос:

— Оставь его, Вереск.

Петля на шее остановила свое движение.

— Я сказал — оставь, — твердо повторил голос.

Ветка ослабила давление и соскользнула вниз, больно царапнув Радмира по щеке.

— Поч-ч-ч-ч-ему-у-у? — просвистело существо, обернувшись к кому-то за своей спиной.

— Не спорь, Вереск, я с ним сам разберусь, а ты ступай.

Коряга наклонилась прямо к лицу мальчика и, впервые сфокусировав на нем свои страшные зрачки, что-то неразборчиво скрипнула. Затем, медленно разогнувшись, она развернулась и нехотя побрела в лес.

Угасающее сознание мальчика успело оставить в памяти лишь силуэт невысокого старичка на фоне лунного света, кое-где пробивавшегося сквозь кроны деревьев.

Очнулся он утром, на опушке леса. Рядом стояло лукошко, полное грибов.