По Северо-Западу России. Том I. По северу России

Назначенный для отъезда день, 6-го июня, начинался довольно пасмурно и из-за легкого тумана, заволакивавшего вокзал Николаевской железной дороги, нельзя было предвидеть той долгой хорошей погоды, которая стояла во все время путешествия. На первый раз предполагалось посетить только три губернии: С.-Петербургскую, Новгородскую и Олонецкую. По заранее намеченному маршруту, предстояло сделать водой, железными и грунтовыми дорогами около 2,000 верст.

Местности, посещенные в этом путешествии, представлялись чрезвычайно любопытными по весьма многим причинам, хотя, может быть, нигде во всей России исторические памятники былого не исчезли с такой обидной последовательностью, как именно здесь, на нашем «деревянном» севере. Человеку, проезжающему этими местами, на первый взгляд легко может показаться, что ничего тут особенного, исторически важного, не было, ничего замечательного не совершилось. Тихо, однообразно тянутся поля, леса, пустыри; скромно ютятся деревни; нечасто встречаются усадьбы, а памятников, каменных и железных, свидетелей былого, имеется гораздо меньше, чем можно было бы ожидать.

Но, если коснуться исторического прошлого этих местностей, то впечатление сразу изменится. Край населится удивительными картинами, дебри оживут и воспоминания о самых отдаленных исторических событиях невольно восстанут в памяти путешественника. Белоозеро, Синеус, Рюрикова крепость, Княгиня Ольга, Великий Новгород, — все это говорит о тех отдаленных временах, когда Москвы не было еще и в помине, — о десятом столетии; между тем берега Невы и Обонежской пятины были уже новгородскими землями и политы обильно русской кровью. Но не одни только имена названных мест возрождают в памяти глубокую давность русского владения: во многих обычаях и поверьях Олонецкого края и пустынных местностей водораздела ладожских и волжских вод сохранились до сих пор чисто языческие основы.

Раньше других лежало на предстоявшем пути Грузино. Это центр бывших аракчеевских военных поселений. От Грузина прямой путь ведет на Боровичи. Там, в Грузине, искусственные насаждения Аракчеева, баловня судьбы, самолюбивого человека; тут — одна из вечно-клокочущих артерий народной самостоятельной жизни. И какая древность, какой ветхий, почтенный облик: «Иде Ольга к Новграду», говорит Нестор: «и нача устанавливати по Мсте погосты и дани». Это десятый век; и тогда уже река Мста служила народной жизни, как служит она теперь и будет служить в будущем.

Затем следует Устюжна. Этот небольшой городок существовал еще в те годы, когда над Россией, не имевшей имени, проходил ее железный век. Тут был центр металлического производства древней Руси; страна и до сих пор полна следами рудного дела, погасшими кузницами-домницами. Еще при Иоанне IV Устюжна служила чем-то вроде, арсенала и принимала царские заказы на оружие. И недаром называли устюжан железными людьми: они доказали это в тяжелую годину междуцарствия, в знаменитую свою защиту, в 1608 году, от поляков и литвы, от наваждения «латинского крыжа» {Католического креста (Здесь и далее примеч. ред.).}. Эта защита — одна из чудеснейших страничек нашей истории, к несчастью, слишком малоизвестная; ее нужно будет припомнить.

Далее на пути лежит Череповец: тут кипучая деятельность Мариинской системы, перевозящей к Петербургу, в течение одной навигации, до 40 миллионов пудов груза. За Череповцом находится Кириллов монастырь, эта древняя святыня русского народа. На её стенах, надгробных плитах, в тайниках и подземельях, на «мешках» в башнях, яркими красками живописана наша история; век Иоанна IV выступает особенно ярко; Воротынские, Шереметевы, Сицкие, Бельские, Хабаровы, Морозовы — все они почивают тут целыми поколениями; многие из них в нетленной славе своих побед над Литвой и татарами; другие, — как поборники великого московского единения. С историей этого монастыря связана память о таких крупных подвижнических личностях, как Кирилл Белозерский и Нил Сорский, бывших не только руководителями иноков, но и носителями умственного развития лежавшей в глубоком мраке великой страны.

Затем следуют реки Шексна и Вытегра. Начиная отсюда, вплоть до самого Петербурга, нас не покинет более имя Петра Великого; воспоминания о нем в этих местах весьма живы: здесь он собственноручно возил тачки с землею, тут лес тесал, тут паникадило работал, отсюда тот или другой указ послал Сенату...