По разные стороны зеркала

Гарри осторожно прикрыл за собой дверь и прислушался к тишине, царившей в комнатах. Казалось, здесь никого нет или все спят, но мальчик был уверен, что Снейп, во–первых, дома, а во–вторых, еще не ложился. Откуда в нем была эта уверенность, он едва ли мог сказать. Вероятнее всего, это утверждал его опыт: обычно по вечерам пятницы его приемный отец всегда был у себя и не ложился допоздна, тайно надеясь, что Гарри заглянет к нему. Он, конечно, никогда не говорил этого вслух и, наоборот, всячески пытался показать, что Гарри абсолютно необязательно заходить к нему так часто, но за время, проведенное с зельеваром, Гарри научился распознавать, когда тот говорит искренне, а когда пытается скрыть за показной холодностью свои истинные чувства. Сегодня была среда, но это была не обычная среда, а канун Рождества. Наверняка Снейп ждал его.

Не желая гадать дальше, прав он или нет, Гарри тихонько прошел в гостиную. Его внимание привлекла елка, стоявшая в углу комнаты. Увешанная разнообразными украшениями и закутанная в мишуру, она сияла бегущими по ее веткам разноцветными огоньками. Это, наверное, была первая рождественская елка, появившаяся в хогвартских комнатах профессора Снейпа за все время его пребывания в школе. Гарри улыбнулся. Он был рад, что Снейп все же послушал его.

Его приемный отец был в кресле у камина. В неизменно черных брюках, ослепительно белой рубашке, расстегнутой на груди, с закатанными до локтя рукавами, он сидел с закрытыми глазами, откинув голову на спинку кресла. На его коленях лежала раскрытая книга. Судя по глубокому размеренному дыханию и расслабленному лицу, он спал. Очевидно, дожидаясь Гарри, Северус решил почитать, но его сморило. Эта картина умилила Гарри. Он почувствовал ставшее уже привычным тепло, разлившееся в груди. Неслышно ступая по ковру, он приблизился к креслу и опустился рядом с ним на колени. Мягко коснувшись руки профессора, Гарри тихонько позвал:

— Северус…

Мужчина тут же встрепенулся, мгновенно напрягаясь всем телом. Однако увидев сына, он тут же снова расслабился. На несколько мгновений его лицо просветлело, и он выдохнул, выдавая свою радость:

— Гарри!

В следующую секунду его лицо снова стало суровым, и он прохладно поинтересовался:

— Что ты здесь делаешь?

— Зашел в гости, – невозмутимо ответил Гарри, продолжая улыбаться. – Все‑таки Рождество завтра. Думаю, я поживу здесь во время каникул.

— Зачем это? – фыркнул Снейп, поднимаясь из кресла и потягиваясь, разминая затекшее тело. – Чтобы иметь возможность каждый день агитировать меня жениться? – Он недовольно поморщился и направился в кухню.

Гарри закатил глаза и отправился вслед за ним. На кухне он уселся за стол, подпер голову рукой, положив другую перед собой, и принялся наблюдать за тем, как Северус проворно готовит чай. Какое‑то время он молчал, но потом не выдержал:

— Я не агитирую тебя жениться. Мне просто кажется, что тебе стоит рассмотреть этот вариант.

Снейп опять недовольно фыркнул, даже не удостоив его взглядом.

— Не понимаю, почему ты так против, – тут же насупился Гарри. – По идее, это я должен быть против. Ревность там и все такое…

— Я уже говорил тебе, – устало сказал Северус. Этот бесконечный спор начинал его утомлять. – Я не являюсь принципиальным противником брака. И я бы женился, будь у меня такое желание и будь рядом со мной подходящая женщина. Но жениться только ради твоего удовольствия, тратить силы на поиски женщины, которая подошла бы не только мне, но и тебе, выставлять себя на посмешище – нет уж, уволь. Мне вполне неплохо одному.

Снейп поставил на стол чайник и две чашки. Потом еще немного порылся по ящикам и шкафчикам, нашел там печенье и конфеты и выставил все это так же на стол. С тех пор, как Гарри прочно вошел в его жизнь, Северус старался всегда держать на кухне запас сладостей, которые приемный сын так любил.

Сев напротив Гарри, Снейп наконец встретил его обиженный взгляд.

— Что?

— Я не хочу, чтобы ты женился ради моего удовольствия, – сообщил Гарри. – Я хочу, чтобы ты был счастлив. Тебе ведь не может по–настоящему нравиться такая жизнь! У тебя ведь никого нет…

— У меня есть ты, – неожиданно мягко возразил Северус, улыбнувшись. – Это гораздо больше, чем я мог ожидать от этой жизни. И этого вполне достаточно для того, чтобы я был счастлив. Поэтому давай оставим это…

— А что будет, когда я уеду? – резко спросил Гарри, нахмурившись. – Да, сейчас все прекрасно, мы семья, мы рядом, но через полгода я окончу обучение. Я не смогу остаться в Хогвартсе навсегда, мне нужно будет учиться дальше, где‑то работать.

— Я ведь никогда не требовал, чтобы ты оставался со мной, – Северус удивленно приподнял брови. – Конечно, ты уедешь учиться дальше, а потом работать. И ты женишься на своей Уизли, вы заживете своим домом, наплодите кучу детей. В этом нет ничего страшного.

— Но ты ведь останешься один! – Гарри поражался нежеланию Северуса понимать, что именно он хочет сказать.